Идет во мгле
ночи печальной,
В вечерний хлад, в полдневный жар.
(«Кольна», 1814)
«Беги, беги!» ‒ Рассудок ей твердил,
А плут Эрот: «Останься!» ‒ говорил.
(«Рассудок и
любовь», 1814)
Миг блаженства век лови
(«Блаженство», 1814)
И там, где роскошь обитала
В сенистых
рощах и садах,
Где мирт благоухал, и липа трепетала,
Там ныне угли, пепел, прах.
(«Воспоминания в Царском селе», 1814)
Проходит день, и вечер, наступая,
Зажег везде лампады и свечи.
(«Монах», 1813)
Небес сокрылся
вечный житель,
Заря потухла в небесах;
Луна в воздушную обитель
Спешит на темных облаках…
(«Кольна», 1814)
Здесь меч его сверкнул, и смерть пред ним бежала…
(«Осгар», 1814)
Бывало, прежних лет герой,
Окончив славну
брань с противной стороной,
Повесит меч войны средь отческия кущи;
А трагик наш
Бурун, скончав чернильный бой,
Всё позабыл; седая голова,
Как яблоко, по груди покатилась,
Со лбу рука в
колени опустилась,
Молитвенник
упал из рук под стол,
Святой вздремал, всхрапел, как старый вол.
(«Монах», 1813)
Всё тщетно,
нет, ни с чем старик остался,
Зато весь день,
как бледна тень, таскался,
Не ел, не пил, покойно и не спал.
(«Монах», 1813)
Сон ленивый, томноокой
Отлетает на крылах.
(«К Наталье», 1813)
Он первыя
стрелы с весельем ожидал
И рвался из
рядов, и пал в кипящем бое:
Покойся, юноша! ты в брани славной пал.
(«Осгар»,
1814)
И тихо за порог
выходит он в молчанье,
Окован мрачною, безмолвною тоской ‒
Исчезло сладкое навек очарованье!
(«Осгар»,
1814)
«Угрюмых тройка есть
певцов…»
Угрюмых тройка
есть певцов ‒
Шихматов,
Шаховской, Шишков,
Уму есть тройка
супостатов ‒
Шишков наш,
Шаховской, Шихматов,
Но кто глупей
из тройки злой?
Шишков,
Шихматов, Шаховской!
1815
«Редеет облаков летучая
гряда…»
Редеет облаков
летучая гряда;
Звезда
печальная, вечерняя звезда,
Твой луч
осеребрил увядшие равнины,
И дремлющий
залив, и черных скал вершины;
Люблю твой
слабый свет в небесной вышине:
Он думы
разбудил, уснувшие во мне.
Я помню твой
восход, знакомое светило,
Над мирною
страной, где всё для сердца мило,
Где стройны
тополы в долинах вознеслись,
Где дремлет
нежный мирт и темный кипарис,
И сладостно
шумят полуденные волны.
Там некогда в
горах, сердечной думы полный,
Над морем я
влачил задумчивую лень,
Когда на хижины
сходила ночи тень ‒
И дева юная во
мгле тебя искала
И именем своим
подругам называла.
1820