Юмористические стихи и эпиграммы А.С. ПУШКИНА

 

«Угрюмых тройка есть певцов…»

 

Угрюмых тройка есть певцов ‒

Шихматов, Шаховской, Шишков,

Уму есть тройка супостатов ‒

Шишков наш, Шаховской, Шихматов,

Но кто глупей из тройки злой?

Шишков, Шихматов, Шаховской!

1815

 

Надпись на стене больницы

 

Вот здесь лежит больной студент;

Его судьба неумолима.

Несите прочь медикамент:

Болезнь любви неизлечима!

1817

 

«Орлов с Истоминой в постеле…»

 

Орлов с Истоминой в постеле

В убогой наготе лежал.

Не отличился в жарком деле

Непостоянный генерал.

Не думав милого обидеть,

Взяла Лаиса микроскоп

И говорит: «Позволь увидеть,

Чем ты меня, мой милый, <…>».

1817

 

Ты и я

 

Ты богат, я очень беден;

Ты прозаик, я поэт;

Ты румян, как маков цвет,

Я как смерть и тощ, и бледен.

Не имея в век забот,

Ты живешь в огромном доме;

Я ж средь горя и хлопот

Провожу дни на соломе.

Ешь ты сладко всякой день,

Тянешь вины на свободе,

И тебе нередко лень

Нужный долг отдать природе;

Я же с черствого куска,

От воды сырой и пресной,

Сажен за сто с чердака

За нуждой бегу известной.

Окружен рабов толпой,

С грозным деспотизма взором,

Афедрон ты жирный свой

Подтираешь коленкором;

Я же грешную дыру

Не балую детской модой

И Хвостова жесткой одой,

Хоть и морщуся, да тру.

1817‒1820?

 

Добрый человек

 

Ты прав ‒ несносен Фирс ученый,

Педант надутый и мудреный ‒

Он важно судит обо всем,

Всего он знает понемногу.

Люблю тебя, сосед Пахом ‒

Ты просто глуп, и слава богу.

1817‒1820?

 

<На Аракчеева>

 

Всей России притеснитель,

Губернаторов мучитель

И Совета он учитель,

А царю он ‒ друг и брат.

Полон злобы, полон мести,

Без ума, без чувств, без чести,

Кто ж он? Преданный без лести,

Б<…> грошевой солдат.

1817‒1820?

 

<На князя А.Н. Голицына>

 

Вот Хвостовой покровитель,

Вот холопская душа,

Просвещения губитель,

Покровитель Бантыша!

Напирайте, бога ради,

На него со всех сторон

Не попробовать ли сзади?

Там всего слабее он.

1817‒1820?

 

«Нет ни в чем вам благодати…»

 

Нет ни в чем вам благодати,

С счастием у вас разлад:

И прекрасны вы некстати,

И умны вы невпопад.

1817‒1825?

 

<На Колосову>

 

Всё пленяет нас в Эсфири:

Упоительная речь,

Поступь важная в порфире,

Кудри черные до плеч,

Голос нежный, взор любови,

Набеленная рука,

Размалеванные брови

И огромная нога!

1819

 

«Когда б писать ты начал сдуру…»

 

Когда б писать ты начал сдуру,

Тогда б наверно ты пролез

Сквозь нашу тесную цензуру,

Как внидишь в царствие небес.

1820

 

«К.<нязь> Г ‒ со мною [не знаком]…»

 

К.<нязь> Г ‒ со мною [не знаком].

Я не видал такой негодной смеси;

Составлен он из подлости и спеси,

Но подлости побольше спеси в <нем>.

В сраженьи трус, в трахтире он бурлак,

В передней он подлец, в гостиной он дурак.

1821

 

«Хоть впрочем он поэт изрядный…»

 

«Хоть впрочем он поэт изрядный,

Эмилий человек пустой».

‒ «Да ты чем полон, шут нарядный?

А, понимаю: сам собой;

Ты полон дряни, милый мой!»

1821

 

<На Ланова>

 

Бранись, ворчи, болван болванов,

Ты не дождешься, друг мой Ланов,

Пощечин от руки моей.

Твоя торжественная рожа

На бабье гузно так похожа,

Что только просит киселей.

1822

 

«У Кларисы денег мало…»

 

У Кларисы денег мало,

Ты богат ‒ иди к венцу;

И богатство ей пристало,

И рога тебе к лицу.

1822

 

<На Воронцова>

 

Полу-милорд, полу-купец,

Полу-мудрец, полу-невежда,

Полу-подлец, но есть надежда,

Что будет полным наконец.

1824

 

Эпиграмма

 

Журналами обиженный жестоко,

Зоил Пахом печалился глубоко;

На цензора вот подал он донос;

Но цензор прав, нам смех, зоилу нос.

Иная брань, конечно, неприличность,

Нельзя писать: Такой-то де старик,

Козел в очках, плюгавый клеветник,

И зол, и подл: всё это будет личность.

Но можете печатать, например,

Что господин парнасский старовер,

(В своих статьях), бессмыслицы оратор,

Отменно вял, отменно скучноват,

Тяжеловат и даже глуповат;

Тут не лицо, а только литератор.

1829

 

На Великопольского

 

Поэт-игрок, о Беверлей-Гораций,

Проигрывал ты кучки ассигнаций,

И серебро, наследие отцов,

И лошадей, и даже кучеров ‒

И с радостью на карту б, на злодейку,

Поставил бы тетрадь своих стихов,

Когда б твой стих ходил хотя в копейку.

1829

 

На Надеждина

 

В журнал совсем не европейский,

Над коим чахнет старый журналист,

С своею прозою лакейской

Взошел болван семинарист.

1829

 

«Глухой глухого звал к суду судьи глухого…»

 

Глухой глухого звал к суду судьи глухого,

Глухой кричал: «Моя им сведена корова!» ‒

«Помилуй, ‒ возопил глухой тому в ответ: ‒

Сей пустошью владел еще покойный дед».

Судья решил: «Чтоб не было разврата,

Жените молодца, хоть девка виновата».

1830

 

На Булгарина

 

Не то беда, что ты поляк:

Костюшко лях, Мицкевич лях!

Пожалуй, будь себе татарин, ‒

И тут не вижу я стыда;

Будь жид ‒ и это не беда;

Беда, что ты Видок Фиглярин.

1830

 

На Дондукова-Корсакова

 

В Академии наук

Заседает князь Дундук.

Говорят, не подобает

Дундуку такая честь;

Почему ж он заседает?

Потому что <жопа> есть.

1835

 

Из письма к Яковлеву

 

Смирдин меня в беду поверг;

У торгаша сего семь пятниц на неделе,

Его четверг на самом деле

Есть после дождичка четверг.

1836

 

 Источники: 

Пушкин, А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Т 1 / А.С. Пушкин. ‒ М.: Воскресенье, 1994. ‒ 463 с.

Пушкин, А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Т. 2, кн. 2 / А.С. Пушкин. ‒ М. : Воскресенье, 1994. ‒ 1206 с.

Пушкин, А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Т. 3, кн.1 / А.С. Пушкин. ‒ М. : Воскресенье, 1995. ‒ 635 с.