Сальери сетует на
отсутствие справедливости ‒ и на земле, и на небе
Сальери
Все говорят:
нет правды на земле.
Но правды нет ‒
и выше. Для меня
Так это ясно, как простая гамма.
Он с детства обожал и
тонко чувствовал музыку
Сальери
Родился я с любовию
к искусству;
Ребенком
будучи, когда высоко
Звучал орган в
старинной церкви нашей,
Я слушал и
заслушивался ‒ слезы
Невольные и сладкие текли.
Сцена I
(Комната)
Сальери сетует на то, что ни на земле, ни выше
нет справедливости. Он с раннего детства любил искусство, заслушивался игрой
органа в церкви. Ради музыки Сальери отказался от всех развлечений, от наук, не
связанных с искусством. Он стал
прежде всего ремесленником, а не творцом. Он пытался «алгеброй понять гармонию», «препарировать» музыку, чтобы понять,
как написаны гениальные творения. К самому себе он был очень строг и нередко
сжигал свои произведения.
В музыке Сальери пошел вслед за Глюком и наконец упорным трудом добился признания. Он наслаждался своей славой, радовался и за своих друзей, коллег. Гордый Сальери, по его признанию, никогда и ничему не завидовал, даже самым талантливым произведениям. Но теперь Сальери сгорает от зависти. Он мучительно завидует Моцарту. Сальери даже укоряет небеса за то, что божественный дар и гений подарили безумцу и праздному гуляке, а не ему за все его труды, мольбы и усердие.
Эпитеты
А, приятель!
Проклятый жид, почтенный Соломон,
Пожалуй-ка сюда…
В великолепные мои сады
Сбегутся Нимфы резвою толпою…
Я свистну, и ко
мне послушно, робко
Вползет окровавленное Злодейство…
Безумец,
расточитель молодой,
Развратников разгульных собеседник!
Альбер беден и стыдится своей нищеты. При этом он сильный и
достойный рыцарь
Иван
И вы ему
порядком отплатили:
Как из стремян
вы вышибли его,
Он сутки
замертво лежал ‒ и вряд ли
Оправился.
(Сцены из Ченстоновой трагикомедии: The covetous Knight)
Сцена
I
(В башне)
.webp)
Альбер собирается на рыцарский турнир. Но его шлем испорчен: пробит на предыдущем состязании графом Делоржем. Альбер тоже поразил графа: от сильного удара в грудь Делорж сутки лежал, как мертвый. Но юного Альбера не радует собственный успех: ведь материально Делорж не пострадал, а он сам лишился шлема. Нет у Альбера и нарядного платья, как у других рыцарей. Бедность унижает его. Альбер даже признается слуге Ивану, что победил графа не благодаря храбрости и силе, а потому, что взбесился из-за испорченного шлема.
Русская народная сказка
из собрания Богдана Бронницына
Жил был царь Светозар. У него было два сына и красавица-дочь Василиса. Ее не покрытые ничем золотые
волосы были заплетены в длинную, до пят, косу, поэтому дали ей прозвище Золотая коса, непокрытая краса.
Василиса
двадцать лет жила в тереме, и видели ее только царь, царица, мамушки и сенные девушки. Никто из князей и
богатырей не видел ее лица. Но слухи о красоте царевны доходили и до других
царств. Стали цари сватов присылать.
Однако царь Светозар не спешил. Когда пришло время, он послал гонцов во все земли с вестью, что царевна будет выбирать себе жениха. Василиса обрадовалась. Но прежде она попросила отца отпустить ее в сад погулять. Царь разрешил. Царевна вышла с мамушками и сенными девушками на зеленый луг и стала собирать цветочки. Вдруг налетел страшный вихрь, подхватил ее и унес в царство Змея Лютого. Служанки с плачем побежали во дворец, рассказали обо всем царю. Тот хоть и опечалился, но не стал их за недосмотр наказывать.
Русская народная сказка
в обработке А.Н. Толстого
Жили-были
старик да старуха, у них была дочка Аленушка и сынок Иванушка. Старик со
старухой умерли. Остались Аленушка и Иванушка одни.
Пошла Аленушка
на работу и брата с собой взяла. Шли они долго, и захотелось Иванушке пить.
Жарко, а колодец далеко. Увидел Иванушка коровье копытце, полное водицы, и
захотел попить оттуда. Но Аленушка не разрешила, предупредила братца:
«Теленочком станешь».
Пошли они
дальше и увидели лошадиное копытце, полное водицы. И снова Иванушка захотел
напиться из него, и снова Аленушка не разрешила, предупредила: «Жеребеночком
станешь».
Идут дальше, видят козье копытце, полное водицы. Не послушался Иванушка сестру и попил из копытца. И тут же превратился в козленочка.