Образ Тазита
Как прошло детство Тазита
(рассказ его наставника)
Прошло тому
тринадцать лет,
Как ты, в аул
чужой пришед,
Вручил мне
слабого младенца.
Чтоб
воспитаньем из него
Я сделал
храброго чеченца.
Сегодня сына
одного
Ты
преждевременно хоронишь.
Гасуб, покорен
будь судьбе.
Другого я
привел тебе.
Вот он. Ты
голову преклонишь
К его могучему
плечу.
Твою потерю им
заменишь ‒
Труды мои ты
сам оценишь,
Хвалиться ими не хочу.
Встреча отца и сына
Смотрит
торопливо
Гасуб на
отрока. Тазит,
Главу потупя
молчаливо,
Ему недвижим
предстоит.
И в горе им
Гасуб любуясь,
Влеченью сердца
повинуясь,
Объемлет ласково его.
Кем отец хочет видеть
своего сына
Ему ж, отец
печальный мнит,
Обязан благом я
бесценным:
Слугой и другом
неизменным,
Могучим мстителем обид.
Тазит долго остается чужим
в ауле
Но Тазит
Всё дикость
прежнюю хранит.
Среди родимого
аула
Он как чужой;
он целый день
В горах один;
молчит и бродит.
Так в сакле
кормленый олень
Всё в лес
глядит; всё в глушь уходит.
Он любит ‒ по
крутым скалам
Скользить,
ползти тропой кремнистой,
Внимая буре
голосистой
И в бездне
воющим волнам.
Он иногда до
поздней ночи
Сидит, печален,
над горой,
Недвижно вдаль
уставя очи,
Опершись на́
руку главой.
Какие мысли в
нем проходят?
Чего желает он
тогда?
Из мира
дольнего куда
Младые сны его
уводят?..
Как знать?
Незрима глубь сердец.
В мечтаньях
отрок своеволен,
Как ветер в небе...
Отец недоволен сыном,
разочаровался в нем
Но отец
Уже Тазитом
недоволен.
«Где ж, ‒
мыслит он, ‒ в нем плод наук,
Отважность,
хитрость и проворство,
Лукавый ум и
сила рук?
В нем только
лень и непокорство.
Иль сына взор
мой не проник,
Иль обманул
меня старик».
***
Гасуб
нахмурился в молчанье,
Но скрыл свое
негодованье.
«Нет, ‒ мыслит
он, ‒ не заменит
Он никогда
другого брата.
Не научился мой
Тазит,
Как шашкой добывают
злато.
Ни стад моих,
ни табунов
Не наделят его
разъезды.
Он только знает
без трудов
Внимать волнам,
глядеть на звезды,
А не в набегах
отбивать
Коней с
нагайскими быками
И с боя взятыми
рабами
Суда в Анапе нагружать».
После того, как сын не
стал убивать убийцу своего брата, отец проклял и прогнал Тазита
Но сын молчит,
потупя очи.
И стал Гасуб
чернее ночи
И сыну грозно
возопил:
«Поди ты прочь ‒
ты мне не сын,
Ты не чеченец ‒
ты старуха,
Ты трус, ты
раб, ты армянин.
Будь проклят
мной! поди ‒ чтоб слуха
Никто о робком
не имел,
Чтоб вечно ждал
ты грозной встречи.
Чтоб мертвый
брат тебе на плечи
Окровавленной
кошкой сел
И к бездне гнал
тебя нещадно,
Чтоб ты, как
раненый олень,
Бежал, тоскуя
безотрадно,
Чтоб дети
русских деревень
Тебя веревкою
поймали
И, как
волчонка, затерзали ‒
Чтоб ты...
Беги... беги скорей!
Не оскверняй
моих очей!»
Сказал и наземь
лег ‒ и очи
Закрыл. И так
лежал до ночи.
Когда же
приподнялся он,
Был темен синий
небосклон.
Луна, блистая,
восходила
И скал вершины
серебрила.
Тазита трижды
он позвал.
Никто ему не отвечал...
Любовь Тазита
О, было
время!.. с ней украдкой
Видался юноша в
горах.
Он пил огонь
отравы сладкой
В ее смятенье,
в речи краткой,
В ее
потупленных очах,
Когда с
домашнего порогу
Она смотрела на
дорогу,
С подружкой
резвой говоря ‒
И вдруг
садилась, и бледнела,
И, отвечая, не
глядела,
И разгоралась,
как заря ‒
Или у вод когда
стояла,
Текущих с
каменных вершин,
И долго кованый
кувшин
Волною звонкой наполняла.
Тазит хотел жениться на
любимой девушке
И он, не
властный превозмочь
Волнений
сердца, раз приходит
К ее отцу, его
отводит
И говорит:
«Твоя мне дочь
Давно мила. По
ней тоскуя,
Один и сир,
давно живу я.
Благослови
любовь мою.
Я беден, но
могуч и молод.
Мне труд легок.
Я удалю
От нашей сакли
тощий голод.
Тебе я буду сын
и друг
Послушный,
преданный и нежный,
Твоим сынам
кунак надежный,
А ей ‒
приверженный супруг».
Художественные особенности
В арбу
впряженные волы
Стоят пред
саклею печальной.
Двор полон тесною толпой.
Подъемлют гости
скорбный вой…
Уж потухал
закат огнистый,
Златя нагорные
скалы…
Он любит ‒ по крутым скалам
Скользить,
ползти тропой кремнистой,
Внимая буре голосистой
И в бездне воющим волнам.
Он иногда до
поздней ночи
Сидит, печален, над горой,
Недвижно вдаль уставя очи,
Опершись на́
руку главой.
Проходят дни. Печаль заснула
В душе Гасуба.
Как знать? Незрима глубь сердец.
Он пил огонь отравы сладкой
В ее смятенье,
в речи краткой,
В ее
потупленных очах…
Не правда ли?
ты шашку вынул,
Ты в горло сталь ему воткнул
И трижды тихо
повернул…
В мечтаньях
отрок своеволен,
Как ветер в небе...
Тазит опять
коня седлает.
Два дня, две
ночи пропадает.
На третий,
бледен, как мертвец,
Приходит он
домой.
И стал Гасуб чернее ночи…
Чтоб ты, как раненый олень,
Бежал, тоскуя
безотрадно…
Чтоб дети
русских деревень
Тебя веревкою
поймали
И, как волчонка, затерзали…
Она смотрела на
дорогу,
С подружкой
резвой говоря ‒
И вдруг
садилась, и бледнела,
И, отвечая, не
глядела,
И разгоралась, как заря…
Но Тазит
Всё дикость
прежнюю хранит.
Среди родимого
аула
Он как чужой;
он целый день
В горах один;
молчит и бродит.
Так в сакле кормленый олень
Всё в лес глядит; всё в глушь уходит.
Так в сакле
кормленый олень
Всё в лес глядит; всё
в глушь уходит.
Поди ты прочь ‒
ты мне не сын,
Ты не чеченец ‒ ты
старуха,
Ты трус, ты раб, ты армянин.
Будь проклят
мной!
Не для бесед и ликований,
Не для кровавых совещаний,
Не для расспросов кунака,
Не для разбойничьей потехи
Так рано съехались
адехи
На двор
Гасуба-старика.
Читать краткое содержание поэмы "Тазит"
Источник: Пушкин, А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Т. 5. Поэмы 1825‒1833 г. / А.С. Пушкин. ‒ М.: Воскресенье, 1994. – 570 с.; ил.
Комментариев нет:
Отправить комментарий