Цитаты, характеристика главного героя
Родословная Езерского
Начнем ab ovo:
мой Езерский
Происходил от
тех вождей,
Чей дух
воинственный и зверский
Был древле
ужасом морей.
Одульф, его
начальник рода,
Вельми бе
грозен воевода,
Гласит
Софийский хронограф.
При Ольге сын
его Варлаф
Приял крещенье
в Цареграде
С рукою
греческой княжны;
От них два сына
рождены:
Якуб и Дорофей.
В засаде
Убит Якуб; а
Дорофей
Родил двенадцать сыновей.
III
Ондрей, по
прозвищу Езерский,
Родил Ивана да
Илью,
Он в лавре
схимился Печерской.
Отсель фамилию
свою
Ведут Езерские.
При Калке
Один из них был
схвачен в свалке,
А там
раздавлен, как комар,
Задами тяжкими
татар;
Зато со славой,
хоть с уроном,
Другой
Езерский, Елизар,
Упился кровию
татар
Между Непрядвою
и Доном,
Ударя с тыла в
табор их
С дружиной
суздальцев своих.
IV
В века
старинной нашей славы,
Как и в худые
времена,
Крамол и смуты
в дни кровавы,
Блестят
Езерских имена.
Они и в войске
и в совете,
На воеводстве и
в ответе
Служили князям
и царям.
Из них Езерский
Варлаам
Гордыней
славился боярской:
За спор то с
тем он, то с другим
С большим
бесчестьем выводим
Бывал из-за
трапезы царской,
Но снова шел
под страшный гнев
И умер, Сицких
пересев.
V
Когда ж от Думы
величавой
Приял Романов
свой венец,
Когда под
мирною державой
Русь отдохнула
наконец,
А наши вороги
смирились,
Тогда Езерские
явились
В великой силе
при дворе.
При императоре Петре...
Статус и характеристика Езерского
Езерский сам же
твердо ведал,
Что дед eгo, великий
муж,
Имел пятнадцать
тысяч душ.
Из них отцу его
досталась
Осьмая часть ‒
и та сполна
Была сперва
заложена,
Потом в
ломбарде продавалась…
А сам он
жалованьем жил
И регистратором
служил.
…имел я право
Избрать соседа
моего
В герои повести
смиренной,
Хоть человек он
не военный,
Не
второклассный Дон-Жуан,
Не демон ‒ даже
не цыган,
А просто
гражданин столичный,
Каких встречаем
всюду тьму,
Ни по лицу, ни
по уму
От нашей братьи
не отличный,
Довольно
смирный и простой,
А впрочем,
малый деловой.
Отличие нынешнего поколения от прежних
Но извините:
статься может,
Читатель, я вам
досадил:
Наш век вас,
верно, просветил,
Вас спесь
дворянская не гложет,
И нужды нет вам
никакой
До вашей книги
родовой…
Кто б ни был
ваш родоначальник,
Мстислав Удалый,
иль Ермак,
Или Митюшка
целовальник,
Вам всё равно ‒
конечно так,
Вы презираете
отцами,
Их древней
славою, правами
Великодушно и
умно,
Вы отреклись от
них давно,
Прямого
просвещенья ради,
Гордясь, как
общей пользы друг,
Ценою
собственных заслуг,
Звездой
двоюродного дяди,
Иль приглашением
на бал
Туда, где дед
ваш не бывал.
Отношение автора к истории, к своим предкам
Я сам ‒ хоть в
книжках и словесно
Собратья надо
мной трунят ‒
Я мещанин, как
вам известно,
И в этом смысле
демократ.
Но каюсь: новый
Ходаковский,
Люблю от
бабушки московской
Я слушать толки
о родне,
Об отдаленной
старине.
Могучих предков
правнук бедный,
Люблю встречать
их имена
В двух-трех
строках Карамзина.
От этой
слабости безвредной,
Как ни
старался, ‒ видит Бог, ‒
Отвыкнуть я
никак не мог.
Сожаление автора о том, что нынешнее поколение забывает историю, не знает своих предков, не гордится ими
Мне жаль, что
сих родов боярских
Бледнеет блеск
и никнет дух.
Мне жаль, что
нет князей Пожарских,
Что о других
пропал и слух,
Что их поносит
шут Фиглярин,
Что русской
ветреный боярин
Теряет грамоты
царей,
Как старый сбор
календарей,
Что
исторические звуки
Нам стали чужды
‒ хоть с проста
Из бар мы лезем
в tiers-étât,
Хоть нищи будут
наши внуки,
И что спасибо
нам за то
Не скажет,
кажется, никто.
Мне жаль, что
мы, руке наемной
Дозволя грабить
свой доход,
С трудом ярем
заботы темной
Влачим в
столице круглый год,
Что не живем
семьею дружной
В довольстве, в
тишине досужной,
Старея близ
могил родных
В своих
поместьях родовых,
Где в нашем
тереме забытом
Растет
пустынная трава;
Что
геральдического льва
Демократическим
копытом
У нас лягает и
осел:
Дух века вот
куда зашел!
Автор отстаивает право поэта избирать своим героем обычного человека, коллежского регистратора
Допросом музу
беспокоя,
С усмешкой
скажет критик мой:
«Куда завидного
героя
Избрали вы! Кто
ваш герой?»
‒ «А что?
Коллежский регистратор.
Какой вы
строгий литератор!
Его пою ‒ зачем
же нет?
Он мой приятель
и сосед.
Державин двух
своих соседов
И смерть
Мещерского воспел;
Певец Фелицы
быть умел
Певцом их
свадеб, их обедов
И похорон,
сменивших пир,
Хоть этим не
смущался мир».
Заметят мне,
что есть же разность
Между
Державиным и мной,
Что красота и
безобразность
Разделены
чертой одной,
Что князь
Мещерский был сенатор,
А не коллежский
регистратор ‒
Что лучше,
ежели поэт
Возьмет
возвышенный предмет,
Что нет, к тому
же, перевода
Прямым героям;
что они
Совсем не чудо
в наши дни;
Иль я не этого
прихода?
Иль разве меж
моих друзей
Двух, трех
великих нет людей?
Зачем крутится
ветр в овраге,
Подъемлет лист
и пыль несет,
Когда корабль в
недвижной влаге
Его дыханья
жадно ждет?
Зачем от гор и
мимо башен
Летит орел,
тяжел и страшен,
На черный пень?
Спроси его.
Зачем арапа
своего
Младая любит
Дездемона,
Как месяц любит
ночи мглу?
Затем, что
ветру и орлу
И сердцу девы
нет закона.
Гордись: таков
и ты, поэт,
И для тебя
условий нет.
Исполнен
мыслями златыми,
Не понимаемый
никем,
Перед
распутьями земными
Проходишь ты,
уныл и нем.
С толпой не
делишь ты ни гнева,
Ни нужд, ни
хохота, ни рева,
Ни удивленья,
ни труда.
Глупец кричит: куда? куда?
Дорога здесь. Но ты не слышишь,
Идешь, куда
тебя влекут
Мечтанья
тайные; твой труд
Тебе награда;
им ты дышишь,
А плод его
бросаешь ты
Толпе, рабыне
суеты.
Скажите: экой вздор, иль bravo,
Иль не скажите
ничего ‒
Я в том стою…
Художественные средства
Эпитеты
Над омраченным Петроградом
Осенний ветер
тучи гнал,
Дышало небо влажным хладом,
Нева шумела.
Бился вал
О приставь
набережной стройной…
Исполнен мыслями златыми,
Непонимаемый никем,
Перед
распутьями земными
Проходишь ты, уныл и нем.
Метафоры
Дышало небо влажным хладом,
Нева шумела.
Зато со славой,
хоть с уроном,
Другой
Езерский, Елизар,
Упился кровию татар…
В века
старинной нашей славы,
Как и в худые
времена,
Крамол и смуты
в дни кровавы,
Блестят Езерских имена.
Наш век вас,
верно, просветил,
Вас спесь дворянская не гложет…
Мне жаль, что
мы, руке наемной
Дозволя грабить
свой доход,
С трудом ярем заботы темной
Влачим в столице круглый год…
Что геральдического льва
Демократическим копытом
У нас лягает и осел:
Дух века вот куда зашел!
Метонимия, синекдоха
Мне жаль, что
мы, руке наемной
Дозволя грабить
свой доход,
С трудом ярем
заботы темной
Влачим в
столице круглый год…
Сравнения
Бился вал
О приставь набережной
стройной,
Как челобитчик беспокойный
Об дверь судейской.
Один из них был
схвачен в свалке,
А там
раздавлен, как комар,
Задами тяжкими
татар…
Мне жаль, что
нет князей Пожарских,
Что о других
пропал и слух,
Что их поносит
шут Фиглярин,
Что русской
ветреный боярин
Теряет грамоты
царей,
Как старый сбор календарей…
Зачем арапа
своего
Младая любит
Дездемона,
Как месяц любит ночи мглу?
Антитезы
Заметят мне,
что есть же разность
Между Державиным и мной,
Что красота и безобразность
Разделены
чертой одной,
Что князь
Мещерский был сенатор,
А не коллежский регистратор…
Полисиндетон
С толпой не
делишь ты ни гнева,
Ни нужд, ни хохота, ни рева,
Ни удивленья, ни труда.
Архаичная лексика
Одульф, его
начальник рода,
Вельми бе грозен воевода…
Приял крещенье в Цареграде
С рукою
греческой княжны…
Источник: Пушкин, А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Т. 5. Поэмы 1825‒1833 г. / А.С. Пушкин. ‒ М.: Воскресенье, 1994. – 570 с.; ил.
Комментариев нет:
Отправить комментарий