Шуйский о себе
Не хвастаюсь, а
в случае, конечно,
Никая казнь
меня не устрашит,
Я сам не трус,
но также не глупец
И в петлю лезть не соглашуся даром.
Воротынский и Шуйский
считают, что имеют больше прав на престол, чем Годунов
Воротынский.
Ведь Шуйский,
Воротынский...
Легко сказать,
природные князья.
Шуйский.
Природные, и
Рюриковой крови.
Воротынский.
А слушай,
князь, ведь мы б имели право
Наследовать
Феодору.
Шуйский.
Да, боле,
Чем Годунов.
Князья хотят взбунтовать
народ против Годунова
Шуйский.
Когда Борис
хитрить не перестанет,
Давай народ
искусно волновать,
Пускай они
оставят Годунова,
Своих князей у
них довольно, пусть
Себе в цари
любого изберут.
Однако они признают, что
авторитета у них практически нет, в народе их не любят и не уважают
Воротынский.
Не мало нас, наследников
варяга,
Да трудно нам
тягаться с Годуновым:
Народ отвык в
нас видеть древню отрасль
Воинственных
властителей своих.
Уже давно
лишились мы уделов,
Давно царям
подручниками служим…
Когда Борис становится
царем, двуличный Шуйский тут же забывает свои презрительные слова о Годунове.
Теперь он изображает верного слугу царя
Шуйский.
Теперь не время
помнить,
Советую порой и
забывать.
А впрочем, я
злословием притворным
Тогда желал
тебя лишь испытать,
Верней узнать
твой тайный образ мыслей;
Но вот ‒ народ
приветствует царя ‒
Отсутствие мое
заметить могут ‒
Иду за ним.
Воротынский.
Лукавый
царедворец!
Князья обсуждают свое недовольство Борисом только наедине
друг с другом
Шуйский.
Прав ты,
Пушкин.
Но знаешь ли?
Об этом обо всем
Мы помолчим до
времени.
Пушкин.
Вестимо,
Знай про себя.
Ты человек разумный;
Всегда с тобой
беседовать я рад,
И если что меня
подчас тревожит,
Не вытерплю,
чтоб не сказать тебе.
К тому ж твой
мед да бархатное пиво
Сегодня так
язык мне развязали...
Прощай же,
князь.
Шуйский умеет польстить
царю Борису, хочет доказать ему свою искренность и преданность
Шуйский
Конечно, царь:
сильна твоя держава,
Ты милостью,
раденьем и щедротой
Усыновил сердца
своих рабов.
***
Шуйский.
Не казнь
страшна; страшна твоя немилость:
Перед тобой дерзну
ли я лукавить?
Шуйский не верит «черни»,
считает простых людей потенциальными предателями, мятежниками. Он убежден, что
как только объявится Самозванец, они сразу побегут за ним
Шуйский
…бессмысленная
чернь
Изменчива,
мятежна, суеверна,
Легко пустой
надежде предана,
Мгновенному
внушению послушна,
Для истины
глуха и равнодушна,
А баснями
питается она.
Ей нравится
бесстыдная отвага.
Так если сей
неведомый бродяга
Литовскую
границу перейдет,
К нему толпу
безумцев привлечет
Димитрия
воскреснувшее имя.
Судьба князя Курбского,
героя взятия Казани, который окончил свою жизнь в изгнании, в Польше, но все
время тосковал по России
Самозванец.
Великий ум! муж
битвы и совета!
Но с той поры,
когда являлся он,
Своих обид
ожесточенный мститель,
С литовцами под
ветхий город Ольгин,
Молва об нем
умолкла.
Курбский.
Мой отец
В Волынии
провел остаток жизни,
В поместиях,
дарованных ему
Баторием.
Уединен и тих,
В науках он
искал себе отрады;
Но мирный труд
его не утешал:
Он юности своей
отчизну помнил
И
до конца по ней он тосковал.
Самозванец.
Несчастный
вождь! как ярко просиял
Восход его
шумящей, бурной жизни.
Сын князя Курбского,
примкнувший к Самозванцу, рад вернуться на родину. Он надеется послужить родной
земле, вернуть Руси ее законного государя.
Курбский.
Вот, вот она!
вот русская граница!
Святая Русь,
отечество! я твой!
Чужбины прах с
презреньем отряхаю
С моих одежд ‒
пью жадно воздух новый:
Он мне
родной!.. теперь твоя душа,
О мой отец,
утешится, и в гробе
Опальные
возрадуются кости! ‒
Блеснул опять наследственный
наш меч,
Сей славный
меч, гроза Казани темной,
Сей добрый меч,
слуга царей московских!
В своем пиру
теперь он загуляет
За своего
надёжу-государя!..
Курбский героически
погибает во время сражения
Самозванец
Что ж Курбского
не вижу между вами?
Я видел, как
сегодня в гущу боя
Он врезался;
тьмы сабель молодца,
Что зыбкие
колосья, облепили;
Но меч его всех
выше подымался,
А грозный клик
все клики заглушал.
Где ж витязь
мой?
Лях.
Он лег на поле
смерти.
Басманова, умного и
способного воина, Борис не может поставить над русской армией, потому что тот
не знатен. Басманов проклинает эту систему родословных, закрепленную в
Разрядных книгах.
Басманов.
Ах, государь,
стократ благословен
Тот будет день,
когда Разрядны книги
С раздорами, с
гордыней родословной
Пожрет огонь.
Когда Борис обещает
Басманову поставить его во главе армии, тот очень рад такому возвышению. Он
знает, что на поле брани ему нет равных
Басманов
Мысль важная в
уме его родилась.
Не надобно ей
дать остыть. Какое
Мне поприще
откроется, когда
Он сломит рог
боярству родовому!
Соперников во
брани я не знаю;
У царского
престола стану первый...
И может быть...
После смерти Бориса
Басманов собирается хранить верность его сыну
Басманов.
Пока стою за
юного царя,
Дотоле он
престола не оставит;
Полков у нас
довольно, слава богу!
Победою я их
одушевлю…
Но сам он видит, что мнение народное ‒
на стороне Самозванца. И в войске его зреет измена. Однако ему претит быть
предателем
Басманов.
Он прав, он
прав; везде измена зреет ‒
Что делать мне?
Ужели буду ждать,
Чтоб и меня
бунтовщики связали
И выдали
Отрепьеву? Не лучше ль
Предупредить
разрыв потока бурный
И самому... Но
изменить присяге!
Но заслужить
бесчестье в род и род!
Доверенность
младого венценосца
Предательством
ужасным заплатить...
Опальному изгнаннику
легко
Обдумывать
мятеж и заговор,
Но мне ли, мне
ль, любимцу государя.
Но смерть... но
власть... но бедствия народны...
(Задумывается.)
Источник: Пушкин А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Том 7. Драматические произведения. - М.: Воскресениье, 1994. - 395 с.
Комментариев нет:
Отправить комментарий