ГРИГОРИЙ ОТРЕПЬЕВ, САМОЗВАНЕЦ в трагедии А.С. Пушкина "БОРИС ГОДУНОВ" (1825) - цитаты для характеристики образа

 

Григория мучает один и тот же кошмарный сон ‒ вещий сон о его недолгом возвышении

Григорий

Всё тот же сон! возможно ль? в третий раз

Проклятый сон!..

***

Григорий

Мне снилося, что лестница крутая

Меня вела на башню; с высоты

Мне виделась Москва, что муравейник;

Внизу народ на площади кипел

И на меня указывал со смехом,

И стыдно мне и страшно становилось ‒

И, падая стремглав, я пробуждался...

И три раза мне снился тот же сон.

 

Его успокаивает вид спокойно работающего отца Пимена. Григорий очень любит старика, уважает его труд

Григорий

Как я люблю его спокойный вид,

Когда, душой в минувшем погруженный,

Он летопись свою ведет, и часто

Я угадать хотел, о чем он пишет?

О темном ли владычестве татар?

О казнях ли свирепых Иоанна?

О бурном ли новогородском Вече?

О славе ли отечества? напрасно.

 

Григорий завидует бурной молодости Пимена. Собственная жизнь кажется ему скучной и бедной.

Григорий

…а я от отроческих лет

По келиям скитаюсь, бедный инок!

Зачем и мне не тешиться в боях,

Не пировать за царскою трапезой?

Успел бы я, как ты, на старость лет

От суеты, от мира отложиться,

Произнести монашества обет

И в тихую обитель затвориться.

 

Пимен советует Григорию смириться и не мечтать об искушениях грешного света

Пимен

Младая кровь играет;

Смиряй себя молитвой и постом,

И сны твои видений легких будут

Исполнены.

***

Пимен

Не сетуй, брат, что рано грешный свет

Покинул ты, что мало искушений

Послал тебе всевышний. Верь ты мне:

Нас издали пленяет слава, роскошь

И женская лукавая любовь.

 

Григорий ненавидит Годунова и предрекает ему, цареубийце, мирской и Божий суд

Григорий

Борис, Борис! всё пред тобой трепещет,

Никто тебе не смеет и напомнить

О жребии несчастного младенца, ‒

А между тем отшельник в темной келье

Здесь на тебя донос ужасный пишет:

И не уйдешь ты от суда мирского,

Как не уйдешь от божьего суда.

 

Прошлое Григория

Игумен

Из роду Отрепьевых, галицких боярских детей. Смолоду постригся неведомо где, жил в Суздале, в Ефимьевском монастыре, ушел оттуда, шатался по разным обителям, наконец пришел к моей чудовской братии, а я, видя, что он еще млад и неразумен, отдал его под начал отцу Пимену, старцу кроткому и смиренному; и был он весьма грамотен: читал наши летописи, сочинял каноны святым; но, знать, грамота далася ему не от Господа Бога...

 

Внешность Григория, каким его описывают в указе о розыске

Варлаам (продолжает).

«А ростом он мал, грудь широкая, одна рука короче другой, глаза голубые, волоса рыжие, на щеке бородавка, на лбу другая».

 

Григорий образованный человек, знает латинский язык, любит стихи

Самозванец

Родился я под небом полунощным,

Но мне знаком латинской музы голос,

И я люблю парнасские цветы.

 

Григорий добивается своей цели, поляки принимают его за царевича Димитрия

Пушкин

Известно то, что он слугою был

У Вишневецкого, что на одре болезни

Открылся он духовному отцу,

Что гордый пан, его проведав тайну,

Ходил за ним, поднял его с одра

И с ним потом уехал к Сигизмунду.

 

Григорий на хорошем счету у польской знати, русских эмигрантов и католических священников

Пушкин.

Да слышно, он умен, приветлив, ловок,

По нраву всем. Московских беглецов

Обворожил. Латинские попы

С ним заодно. Король его ласкает

И, говорят, помогу обещал.

 

Польские дамы считают Григория некрасивым, но все же имеющим царскую осанку и манеры

Дама.

Он не красив, но вид его приятен,

И царская порода в нем видна.

 

Самозванец убежден, что хорошо знает русских людей и что они обязательно примут его

Самозванец

Я знаю дух народа моего;

В нем набожность не знает исступленья:

Ему священ пример царя его.

Всегда, к тому ж, терпимость равнодушна.

Ручаюсь я, что прежде двух годов

Весь мой народ, вся северная церковь

Признают власть наместника Петра.

 

Он убеждает себя, что на его стороне и Бог, и люди, видит счастливые для себя знаки

Самозванец

‒ Не странно ли? сын Курбского ведет

На трон, кого? да ‒ сына Иоанна...

Всё за меня: и люди и судьба.

 

Григорий без памяти влюбляется в Марину Мнишек

Мнишек

Он говорит с одной моей Мариной,

Мариною одною занят он…

 

Ожидая ее на свидании, он волнуется и даже боится, хотя раньше не знал страха

Самозванец

Я, кажется, рожден не боязливым;

Перед собой вблизи видал я смерть,

Пред смертию душа не содрогалась,

Мне вечная неволя угрожала,

За мной гнались ‒ я духом не смутился

И дерзостью неволи избежал.

Но что ж теперь теснит мое дыханье?

Что значит сей неодолимый трепет?

Иль это дрожь желаний напряженных?

Нет ‒ это страх. День целый ожидал

Я тайного свидания с Мариной.

Обдумывал всё то, что ей скажу,

Как обольщу ее надменный ум,

Как назову московскою царицей, ‒

Но час настал ‒ и ничего не помню.

Не нахожу затверженных речей;

Любовь мутит мое воображенье...

***

Самозванец.

Она!.. Вся кровь во мне остановилась.

 

Всё в любимой кажется ему прекрасным

Самозванец.

Волшебный, сладкий голос!

 

Григорий терпит холодность Марины, потому что сам он сгорает от любви. Рядом с обожаемой полячкой он готов забыть обо всем, даже о короне.

Самозванец

О, дай забыть хоть на единый час

Моей судьбы заботы и тревоги!

Забудь сама, что видишь пред собой

Царевича. Марина! зри во мне

Любовника, избранного тобою,

Счастливого твоим единым взором ‒

О, выслушай моления любви,

Дай высказать всё то, чем сердце полно.

***

Самозванец.

Что Годунов? во власти ли Бориса

Твоя любовь, одно мое блаженство?

Нет, нет. Теперь гляжу я равнодушно

На трон его, на царственную власть.

Твоя любовь... что без нее мне жизнь,

И славы блеск, и русская держава?

В глухой степи, в землянке бедной ‒ ты,

Ты заменишь мне царскую корону,

Твоя любовь...

 

Догадавшись наконец, что Марина любит только его сан, но не его самого, Григорий признается ей, что на самом деле он нищий беглый монах.

Самозванец.

Нет, полно мне притворствовать! скажу

Всю истину; так знай же: твой Димитрий

Давно погиб, зарыт ‒ и не воскреснет;

А хочешь ли ты знать, кто я таков?

Изволь, скажу: я бедный черноризец;

Монашеской неволею скучая,

Под клобуком, свой замысел отважный

Обдумал я, готовил миру чудо ‒

И наконец из келии бежал

К украинцам, в их буйные курени,

Владеть конем и саблей научился;

Явился к вам; Димитрием назвался

И поляков безмозглых обманул.

 

Он может обманывать царей, королей, даже Бога, но не любимую женщину

Самозванец

Виновен я: гордыней обуянный,

Обманывал я бога и царей,

Я миру лгал; но не тебе, Марина,

Меня казнить; я прав перед тобою.

Нет, я не мог обманывать тебя.

Ты мне была единственной святыней,

Пред ней же я притворствовать не смел,

Любовь, любовь ревнивая, слепая,

Одна любовь принудила меня

Всё высказать.

 

Униженный Мариной, Самозванец вспоминает наконец о гордости. Он вновь нарекает себя царевичем и готовится к походу на Москву, собираясь забыть свою страсть к Марине.

Димитрий (гордо)

Тень Грозного меня усыновила,

Димитрием из гроба нарекла,

Вокруг меня народы возмутила

И в жертву мне Бориса обрекла.

Царевич я. Довольно, стыдно мне

Пред гордою полячкой унижаться. ‒

Прощай навек. Игра войны кровавой,

Судьбы моей обширные заботы

Тоску любви, надеюсь, заглушат ‒

О как тебя я стану ненавидеть,

Когда пройдет постыдной страсти жар!

Теперь иду ‒ погибель иль венец

Мою главу в России ожидает,

Найду ли смерть, как воин в битве честной

Иль как злодей на плахе площадной,

Не будешь ты подругою моею,

Моей судьбы не разделишь со мною;

Но ‒ может быть, ты будешь сожалеть

Об участи, отвергнутой тобою.

 

Григорий понимает, что для польской знати безразлично, царевич он или нет. Он нужен лишь как инструмент, способ создания смуты в России

Самозванец.

Но знай,

Что ни король, ни папа, ни вельможи ‒

Не думают о правде слов моих.

Димитрий я иль нет ‒ что им за дело?

Но я предлог раздоров и войны.

Им это лишь и нужно, и тебя,

Мятежница! поверь, молчать заставят.

 

Когда Самозванец подъезжает к границе Руси, он, в отличие от Курбского, не может радоваться. Князь пытается его подбодрить

Курбский.

Ужель и ты не веселишься духом?

Вот наша Русь: она твоя, царевич.

Там ждут тебя сердца твоих людей:

Твоя Москва, твой Кремль, твоя держава.

 

Григория терзает мысль, что он привел врагов на Русь, что здесь будет литься кровь русских людей. Он уговаривает себя, что виноват во всем этом Борис Годунов

Самозванец.

Кровь русская, о Курбский, потечет ‒

Вы за царя подъяли меч, вы чисты.

Я ж вас веду на братьев; я Литву

Позвал на Русь, я в красную Москву

Кажу врагам заветную дорогу!..

Но пусть мой грех падет не на меня ‒

А на тебя, Борис-цареубийца! ‒

Вперед!

 

Григорий во всех обстоятельствах остается русским. Празднуя победу, он приказывает трубить отбой, чтобы меньше погибло русских людей

Димитрий (верхом).

Ударить отбой! мы победили. Довольно; щадите русскую кровь. Отбой!

 

За это его уважают в стане противника, хотя и считают вором

Самозванец.

Ну! обо мне как судят в вашем стане?

Пленник.

А говорят о милости твоей,

Что ты, дескать (будь не во гнев), и вор,

А молодец.

 

Даже после разгрома Григорий не падает духом

Пушкин

Разбитый в прах, спасаяся побегом,

Беспечен он, как глупое дитя;

Хранит его, конечно, провиденье…

 

Он снова собирает войско и ведет его на Москву

Царь.

Он побежден, какая польза в том?

Мы тщетною победой увенчались.

Он вновь собрал рассеянное войско

И нам со стен Путивля угрожает.

 

После смерти Бориса многие, например, князь Пушкин, уверены, что рано или поздно власть в России будет принадлежать Самозванцу

Пушкин.

Россия и Литва

Димитрием давно его признали,

Но, впрочем, я за это не стою.

Быть может, он Димитрий настоящий,

Быть может, он и самозванец. Только

Я ведаю, что рано или поздно

Ему Москву уступит сын Борисов.

 

Войско Самозванца малочисленное и слабое в военном плане. И все же он побеждает, потому что на его стороне мнение народа

Пушкин.

Я сам скажу, что войско наше дрянь,

Что казаки лишь только села грабят,

Что поляки лишь хвастают да пьют,

А русские... да что и говорить...

Перед тобой не стану я лукавить;

Но знаешь ли чем сильны мы, Басманов?

Не войском, нет, не польскою помогой,

А мнением; да! мнением народным.

Димитрия ты помнишь торжество

И мирные его завоеванья,

Когда везде без выстрела ему

Послушные сдавались города,

А воевод упрямых чернь вязала?

Ты видел сам, охотно ль ваши рати

Сражались с ним; когда же? при Борисе!

А нынче ль?.. Нет, Басманов, поздно спорить

И раздувать холодный пепел брани:

Со всем твоим умом и твердой волей

Не устоишь…

 

Самозванец добивается своей цели, он завоевывает Россию. Сам Басманов приводит к присяге ему свои полки. И жители Москвы тоже не хотят сопротивляться ему.

Пушкин (на амвоне).

Московские граждане,

Вам кланяться царевич приказал.

(Кланяется.)

Вы знаете, как промысел небесный

Царевича от рук убийцы спас;

Он шел казнить злодея своего,

Но божий суд уж поразил Бориса.

Димитрию Россия покорилась;

Басманов сам с раскаяньем усердным

Свои полки привел ему к присяге.

Димитрий к вам идет с любовью, с миром.

В угоду ли семейству Годуновых

Подымете вы руку на царя

Законного, на внука Мономаха?

Народ.

Вестимо, нет.

 

Григорий собирается отменить опалу и жестокие приказы Годунова и этим умилостивить народ

Пушкин.

Московские граждане!

Мир ведает, сколь много вы терпели

Под властию жестокого пришельца:

Опалу, казнь, бесчестие, налоги,

И труд, и глад ‒ всё испытали вы.

Димитрий же вас жаловать намерен,

Бояр, дворян, людей приказных, ратных,

Гостей, купцов ‒ и весь честной народ.

Вы ль станете упрямиться безумно

И милостей кичливо убегать?

 

Однако правление Димитрия начинается с убийства царицы Марии и царевича Федора. И народ отказывается кричать славу убийце

Мосальский.

Народ! Мария Годунова и сын ее Феодор отравили себя ядом. Мы видели их мертвые трупы. (Народ в ужасе молчит.) Что ж вы молчите? кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович!

Народ безмолвствует.

Краткое содержание трагедии "Борис Годунов" А.С. Пушкина

Источник: Пушкин А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Том 7. Драматические произведения. - М.: Воскресениье, 1994. - 395 с.