Из бездн
исходит Луцифер,
Смиренный, но челоперунный.
(«Тень Фон-Визина», 1815)
Блажен, кто с
юных лет увидел пред собою
Извивы темные двухолмной высоты…
(«К Дельвигу», 1817)
Не слышу я бывало-острых слов
(«Послание к кн. Горчакову», 1819)
А я, повеса вечно-праздный,
Потомок негров безобразный…
(«Юрьеву», 1820)
Там, там — где
тень, где шум древесный,
Где сладко-звонкие струи ‒
Там, на груди
ее прелестной
Покоя томную
главу,
Я счастлив был...
(«Сцена из Фауста», 1825)
О, сколько лиц бесстыдно-бледных,
О, сколько лбов
широко-медных
Готовы от меня
принять
Неизгладимую печать!
(«О муза пламенной сатиры!...»), 1817‒1825?)
И звуков и
смятенья полн,
На берега
пустынных волн,
В широкошумные дубровы.
(«Поэт», 1827)
Город пышный,
город бедный,
Дух неволи,
стройный вид,
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит…
(«Город пышный, город бедный…», 1828)
И выстраданный
стих, пронзительно-унылый,
Ударит по сердцам с неведомою силой…
(«Ответ анониму», 1830)
Но не таков
Арзрум нагорный,
Многодорожный наш Арзрум…
(«Стамбул гяуры нынче
славят…», 1830)
Но сверху до
низу, во всю длину, кругом,
Своею кистию
свободной и широкой
Ее разрисовал художник быстроокой.
(«Полководец»,
1835)
Источники:

Комментариев нет:
Отправить комментарий