Из стихотворения «Воспоминания
в Царском селе»
Увы! промчалися
те времена златые,
Когда под
скипетром великия жены
Венчалась
славою счастливая Россия,
Цветя под
кровом тишины!
Здесь каждый
шаг в душе рождает
Воспоминанья
прежних лет;
Воззрев вокруг
себя, со вздохом Росс вещает:
«Исчезло всё,
Великой нет!»
И в думу
углублен, над злачными брегами
Сидит в
безмолвии, склоняя ветрам слух.
Протекшие лета
мелькают пред очами,
И в тихом восхищеньи дух.
***
О громкий век
военных споров,
Свидетель славы
Россиян!
Ты видел, как Орлов,
Румянцов и Суворов,
Потомки грозные
Славян,
Перуном
Зевсовым победу похищали;
Их смелым
подвигам страшась дивился мир;
Державин и
Петров Героям песнь бряцали
Струнами
громозвучных лир.
1814
Из стихотворения «К
Чаадаеву»
Пока свободою
горим,
Пока сердца для
чести живы,
Мой друг,
отчизне посвятим
Души прекрасные
порывы!
Товарищ, верь:
взойдет она,
Звезда
пленительного счастья,
Россия вспрянет
ото сна,
И на обломках
самовластья
Напишут наши имена!
1818
Из стихотворения «Орлову»
Когда ж
восстанет
С одра покоя
бог мечей,
И брани громкой
вызов грянет,
Тогда покину
мир полей;
Питомец
пламенный Беллоны,
У трона верный
гражданин!
Орлов, я стану
под знамены
Твоих
воинственных дружин;
В шатрах, средь
сечи, средь пожаров,
С мечом и с
лирой боевой
Рубиться буду
пред тобой
И славу петь
твоих ударов.
1819
Стансы
В надежде славы
и добра
Гляжу вперед я
без боязни:
Начало славных
дней Петра
Мрачили мятежи
и казни.
Но правдой он
привлек сердца,
Но нравы
укротил наукой,
И был от
буйного стрельца
Пред ним
отличен Долгорукой.
Самодержавною
рукой
Он смело сеял просвещенье,
Не презирал
страны родной:
Он знал ее
предназначенье.
То академик, то
герой,
То
мореплаватель, то плотник,
Он
всеобъемлющей душой
На троне вечный
был работник.
Семейным
сходством будь же горд;
Во всем будь
пращуру подобен:
Как он неутомим
и тверд,
И памятью, как
он, незлобен.
1826
«Опять увенчаны мы
славой…»
Опять увенчаны
мы славой,
Опять кичливый
враг сражен,
Решен в Арзруме
спор кровавый,
В Эдырне мир
провозглашен.
И [дале]
двинулась Россия,
И юг державно
облегла,
И пол-Эвксина
вовлекла
В свои объятия
тугие.
1829
Дон
Блеща средь
полей широких,
Вон он
льется!.. Здравствуй, Дон!
От сынов твоих
далеких
Я привез тебе
поклон.
Как прославленного
брата,
Реки знают
тихий Дон;
От Аракса и
Эвфрата
Я привез тебе
поклон.
Отдохнув от
злой погони,
Чуя родину
свою,
Пьют уже
донские кони
Арпачайскую
струю.
Приготовь же,
Дон заветный,
Для наездников
лихих
Сок кипучий,
искрометный
Виноградников
твоих.
1829
Клеветникам России
О чем шумите
вы, народные витии?
Зачем анафемой
грозите вы России?
Что возмутило
вас? волнения Литвы?
Оставьте: это
спор славян между собою,
Домашний,
старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос,
которого не разрешите вы.
Уже давно между
собою
Враждуют эти
племена;
Не раз
клонилась под грозою
То их, то наша
сторона.
Кто устоит в
неравном споре:
Кичливый лях
иль верный росс?
Славянские ль
ручьи сольются в русском море?
Оно ль
иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас:
вы не читали
Сии кровавые
скрижали;
Вам непонятна,
вам чужда
Сия семейная
вражда;
Для вас
безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно
прельщает вас
Борьбы
отчаянной отвага ‒
И ненавидите вы
нас...
За что ж?
ответствуйте: за то ли,
Что на
развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой
воли
Того, под кем
дрожали вы?
За то ль, что в
бездну повалили
Мы тяготеющий
над царствами кумир
И нашей кровью
искупили
Европы
вольность, честь и мир?..
Вы грозны на
словах ‒ попробуйте на деле!
Иль старый
богатырь, покойный на постеле,
Не в силах
завинтить свой измаильский штык?
Иль русского
царя уже бессильно слово?
Иль нам с
Европой спорить ново?
Иль русский от
побед отвык?
Иль мало нас?
Или от Перми до Тавриды,
От финских
хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного
Кремля
До стен недвижного
Китая,
Стальной
щетиною сверкая,
Не встанет
русская земля?..
Так высылайте ж
нам, витии,
Своих
озлобленных сынов:
Есть место им в
полях России,
Среди нечуждых
им гробов.
1831
«Везувий зев открыл ‒ дым
хлынул клубом ‒ пламя…»
Везувий зев
открыл ‒ дым хлынул клубом ‒ пламя
Широко
развилось, как боевое знамя.
Земля волнуется
‒ с шатнувшихся колонн
Кумиры падают!
Народ, гонимый страхом,
Под каменным
дождем, под воспаленным прахом,
Толпами, стар и
млад, бежит из града вон.
1834
Тема
войны 1812 года
Из стихотворения
«Воспоминания в Царском селе»
И ты промчался,
незабвенный!
И вскоре новый
век узрел
И брани новые,
и ужасы военны;
Страдать ‒ есть
смертного удел.
Блеснул
кровавый меч в неукротимой длани
Коварством,
дерзостью венчанного царя;
Восстал
вселенной бич ‒ и вскоре лютой брани
Зарделась
грозная заря.
И быстрым
понеслись потоком
Враги на русские
поля.
Пред ними
мрачна степь лежит во сне глубоком,
Дымится кровию
земля;
И селы мирные,
и грады в мгле пылают,
И небо заревом
оделося вокруг,
Леса дремучие
бегущих укрывают,
И праздный в
поле ржавит плут.
Идут ‒ их силе
нет препоны,
Всё рушат, всё
свергают в прах,
И тени бледные
погибших чад Беллоны,
В воздушных
съединясь полках,
В могилу
мрачную нисходят непрестанно,
Иль бродят по
лесам в безмолвии ночи....
Но клики
раздались!.. идут в дали туманной! ‒
Звучат кольчуги
и мечи!..
Страшись, о рать иноплеменных!
России
двинулись сыны;
Восстал и стар
и млад; летят на дерзновенных,
Сердца их
мщеньем возжены.
Вострепещи,
тиран! уж близок час паденья!
Ты в каждом
ратнике узришь Богатыря.
Их цель иль
победить, иль пасть в пылу сраженья
За веру, за царя.
Ретивы кони
бранью пышут,
Усеян ратниками
дол,
За строем строй
течет, все местью, славой дышут,
Восторг во
грудь их перешел.
Летят на
грозный пир; мечам добычи ищут,
И се ‒ пылает
брань; на холмах гром гремит,
В сгущенном
воздухе с мечами стрелы свищут,
И брызжет кровь
на щит.
Сразились. ‒
Русской ‒ победитель!
И вспять бежит
надменный Галл;
Но сильного в
боях небесный Вседержитель
Лучем последним
увенчал,
Не здесь его
сразил воитель поседелый;
О Бородинские
кровавые поля!
Не вы
неистовству и гордости пределы!
Увы! на башнях
Галл кремля!..
Края Москвы,
края родные,
Где на заре
цветущих лет
Часы
беспечности я тратил золотые,
Не зная
горестей и бед,
И вы их видели,
врагов моей отчизны!
И вас багрила
кровь и пламень пожирал!
И в жертву не принес
я мщенья вам и жизни;
Вотще лишь
гневом дух пылал!..
Где ты, краса
Москвы стоглавой.
Родимой
прелесть стороны?
Где прежде
взору град являлся величавый,
Развалины
теперь одни;
Москва, сколь
Русскому твой зрак унылый страшен!
Исчезли здания
вельможей и царей,
Всё пламень
истребил. Венцы затмились башен,
Чертоги пали
богачей.
И там, где
роскошь обитала
В сенистых
рощах и садах,
Где мирт
благоухал, и липа трепетала,
Там ныне угли,
пепел, прах.
В часы
безмолвные прекрасной, летней нощи
Веселье шумное
туда не полетит,
Не блещут уж в
огнях брега и светлы рощи:
Всё мертво, всё
молчит.
Утешься, мать
градов России,
Воззри на
гибель пришлеца.
Отяготела днесь
на их надменны выи
Десница мстящая
Творца.
Взгляни: они
бегут, озреться не дерзают,
Их кровь не престает
в снегах реками течь;
Бегут ‒ и в
тьме ночной их глад и смерть сретают.
А с тыла гонит
Россов меч.
О вы, которых
трепетали
Европы сильны
племена,
О Галлы хищные!
и вы в могилы пали. ‒
О страх! о
грозны времена!
Где ты, любимый
сын и счастья и Беллоны,
Презревший
правды глас и веру, и закон,
В гордыне
возмечтав мечем низвергнуть троны?
Исчез, как
утром страшный сон!
В Париже Росс!
‒ где факел мщенья?
Поникни,
Галлия, главой.
Но что я зрю?
Герой с улыбкой примиренья
Грядет с оливою
златой.
Еще военный
гром грохочет в отдаленьи,
Москва в
унынии, как степь в полнощной мгле,
А он ‒ несет
врагу не гибель, но спасенье
И благотворный
мир земле.
1814
Из стихотворения «Наполеон
на Эльбе»
Давно ли с
трепетом народы
Несли мне робко
дань свободы,
Знамена чести
преклоня;
Дымились громы
вкруг меня,
И слава в
блеске над главою
Неслась,
прикрыв меня крылом?...
Но туча грозная
нависла над Москвою,
И грянул мести
гром!...
Полнощи царь
младой! ‒ ты двигнул ополченья,
И гибель вслед
пошла кровавым знаменам,
Отозвалось
могущего паденье,
И мир земле, и
радость небесам,
А мне ‒ позор и
заточенье!
И раздроблен
мой звонкой щит,
Не блещет шлем
на поле браней;
В прибрежном
злаке меч забыт
И тускнет на
тумане.
1815
Из стихотворения «На
возвращение государя императора из Парижа в 1815 году»
Тебе, наш
храбрый царь, хвала, благодаренье!
Когда полки
врагов покрыли отдаленье,
Во броню
ополчась, взложив пернатый шлем,
Колена
преклонив пред вышним алтарем,
Ты браней меч
извлек и клятву дал святую
От ига оградить
страну свою родную.
Мы вняли клятве
сей; и гордые сердца
В восторге
пламенном летели вслед отца
И смертью
роковой горели и дрожали;
И россы пред
врагом твердыней грозной стали!..
«К мечам!»
раздался клик, и вихрем понеслись;
Знамены,
восшумев, по ветру развились;
Обнялся с
братом брат; и милым дали руку
Младые ратники
на грустную разлуку;
Сразились.
Воспылал свободы ярый бой,
И смерть
хватала их холодною рукой!..
***
О, сколь
величествен, бессмертный, ты явился,
Когда на
сильного с сынами устремился;
И, челы приподняв
из мрачности гробов,
Народы, падшие
под бременем оков,
Тяжелой цепию с
восторгом потрясали
И с робкой
радостью друг друга вопрошали:
«Ужель свободны
мы?.. Ужели грозный пал?..
Кто смелый? Кто
в громах на севере восстал?..»
И ветхую главу
Европа преклонила,
Царя-спасителя
колена окружила
Освобожденною
от рабских уз рукой,
И власть
мятежная исчезла пред тобой!
1815
Бородинская годовщина
Великий день
Бородина
Мы братской
тризной поминая,
Твердили: «Шли
же племена,
Бедой России
угрожая;
Не вся ль
Европа тут была?
А чья звезда ее
вела!..
Но стали ж мы
пятою твердой
И грудью
приняли напор
Племен,
послушных воле гордой,
И равен был
неравный спор.
И что ж? свой
бедственный побег,
Кичась, они забыли
ныне;
Забыли русской
штык и снег,
Погребший славу
их в пустыне.
Знакомый пир их
манит вновь ‒
Хмельна для них
славянов кровь;
Но тяжко будет
им похмелье;
Но долог будет
сон гостей
На тесном,
хладном новоселье,
Под злаком
северных полей!
Ступайте ж к
нам: вас Русь зовет!
Но знайте,
прошеные гости!
Уж Польша вас
не поведет:
Через ее
шагнете кости!..»
Сбылось ‒ и в
день Бородина
Вновь наши
вторглись знамена
В проломы
падшей вновь Варшавы;
И Польша, как
бегущий полк,
Во прах бросает
стяг кровавый ‒
И бунт
раздавленный умолк.
В боренье
падший невредим;
Врагов мы в
прахе не топтали;
Мы не напомним
ныне им
Того, что
старые скрижали
Хранят в
преданиях немых;
Мы не сожжем
Варшавы их;
Они народной
Немезиды
Не узрят
гневного лица
И не услышат
песнь обиды
От лиры
русского певца.
Но вы, мутители
палат,
Легкоязычные
витии,
Вы, черни
бедственный набат,
Клеветники,
враги России!
Что взяли вы?..
Еще ли росс
Больной, расслабленный колосс?
Еще ли северная
слава
Пустая притча,
лживый сон?
Скажите: скоро
ль нам Варшава
Предпишет
гордый свой закон?
Куда отдвинем
строй твердынь?
За Буг, до
Ворсклы, до Лимана?
За кем
останется Волынь?
За кем наследие
Богдана?
Признав
мятежные права,
От нас
отторгнется ль Литва?
Наш Киев
дряхлый, златоглавый,
Сей пращур
русских городов,
Сроднит ли с
буйною Варшавой
Святыню всех
своих гробов?
Ваш бурный шум
и хриплый крик
Смутили ль
русского владыку?
Скажите, кто
главой поник?
Кому венец:
мечу иль крику?
Сильна ли Русь?
Война, и мор,
И бунт, и
внешних бурь напор
Ее, беснуясь,
потрясали ‒
Смотрите ж: всё
стоит она!
А вкруг ее
волненья пали ‒
И Польши участь
решена...
Победа! сердцу
сладкий час!
Россия! встань
и возвышайся!
Греми,
восторгов общий глас!..
Но тише, тише
раздавайся
Вокруг одра,
где он лежит,
Могучий
мститель злых обид,
Кто покорил
вершины Тавра,
Пред кем
смирилась Эривань,
Кому
суворовского лавра
Венок сплела
тройная брань.
Восстав из
гроба своего,
Суворов видит
плен Варшавы;
Вострепетала
тень его
От блеска им
начатой славы!
Благословляет
он, герой,
Твое страданье,
твой покой,
Твоих
сподвижников отвагу,
И весть триумфа
твоего,
И с ней
летящего за Прагу
Младого внука
своего.
1831
Источники:
Комментариев нет:
Отправить комментарий