У лукоморья дуб
зеленый;
Златая цепь на
дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Всё ходит по
цепи кругом;
Идет направо ‒ песнь заводит,
Налево ‒ сказку говорит.
Там чудеса: там
леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы
невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол
видений полны;
Там о заре
прихлынут волны
На брег
песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках
перед народом
Через леса,
через моря
Колдун несет богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою-Ягой
Идет, бредет сама собой;
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русский
дух... там Русью пахнет!
И там я был, и мед я пил;
У моря видел
дуб зеленый;
Под ним сидел,
и кот ученый
Свои мне сказки
говорил.
Одну я помню:
сказку эту
Поведаю теперь
я свету...
Слилися речи в
шум невнятный;
Жужжит гостей веселый круг;
Но вдруг
раздался глас приятный
И звонких гуслей беглый звук…
Садятся на коней
ретивых;
Вдоль берегов
Днепра счастливых
Летят в клубящейся пыли…
Руслан на мягкий мох ложится
Пред умирающим огнем…
Мы весело, мы грозно бились,
Делили дани и
дары,
И с
побежденными садились
За дружелюбные пиры.
И, страх оставя
за собой,
В залив отчизны
дорогой
Мы с гордой радостью влетели.
К ногам
красавицы надменной
Принес я меч окровавленный…
Настал давно желанный миг,
И тайну страшную природы
Я светлой мыслию постиг…
Лишь изредка с унылым свистом
Бунтует вихорь
в поле чистом
И на краю седых небес
Качает обнаженный лес.
С прохладой
вьется ветер майский
Средь очарованных полей,
И свищет
соловей китайский
Во мраке трепетных ветвей;
Летят алмазные фонтаны
С веселым шумом к облакам…
Дробясь о
мраморны преграды,
Жемчужной, огненной дугой
Валятся, плещут
водопады…
И ручейки в
тени лесной
Чуть вьются сонною волной.
В своей ужасной красоте
Над мрачной степью возвышаясь,
Безмолвием
окружена,
Пустыни сторож безымянной,
Руслану
предстоит она
Громадой грозной и туманной.
Его встречают у
ворот
Девицы красные толпою…
Руслан на луг
жену слагает,
Садится близ
нее, вздыхает
С уныньем сладким и немым…
Над ним летает жадный вран,
Безгласен рог, недвижны латы,
Не шевелится
шлем косматый!
За грудами кровавых тел
Бойцы сомкнули томны очи,
И крепок был их
бранный сон;
Лишь изредка на
поле битвы
Был слышен
падших скорбный стон
И русских
витязей молитвы.
Сомнительный рождался день
На отуманенном востоке.
Не скоро двигались
кругом
Ковши,
серебряные чаши
С кипящим пивом
и вином.
Они веселье в сердце лили…
Жужжит гостей веселый круг…
И славит
сладостный певец
Людмилу-прелесть
и Руслана
И Лелем свитый им венец.
Один ‒ Рогдай,
воитель смелый,
Мечом раздвинувший пределы
Богатых киевских полей…
Невеста очи
опустила,
Как будто сердцем приуныла…
Но тень объемлет всю природу…
Огни погасли… и ночную
Лампаду зажигает Лель.
И замерла душа в Руслане…
Мысль о потерянной невесте
Его терзает и мертвит.
В нем кровь играет молодая,
Огня надежды полон взор…
И медленно в
душе твоей
Надежда гибнет, гаснет вера.
Уж двадцать лет
я здесь один
Во мраке старой жизни вяну…
В унынье сердце сохло, вяло.
Минута сладкого свиданья,
И для меня блеснула ты!
Проснулись чувства, я
сгораю,
Томлюсь
желаньями любви...
Добился ты
любви Наины,
И презираешь ‒
вот мужчины!
Изменой дышат все они!
Соперники в
искусстве брани,
Не знайте мира
меж собой;
Несите мрачной славе дани
И упивайтеся враждой!
На месте
славного побега
Весной
растопленного снега
Потоки мутные текли
И рыли влажну грудь земли.
Рогдай весельем закипел
И к верной
смерти полетел.
Всё утихало. Вдруг
за ним
Стрелы мгновенное жужжанье…
Стоят угрюмых
гор вершины
В однообразной
белизне
И дремлют в вечной тишине…
Лишь изредка с
унылым свистом
Бунтует вихорь в поле чистом
И на краю седых небес
Качает обнаженный лес.
И золотые
апельсины
Зерцалом вод отражены…
Пригорки, рощи
и долины
Весны огнем оживлены…
Повсюду роз
живые ветки
Цветут и дышат по тропам.
Находит мгла со
всех сторон
И тихо на
холмах почила…
Мгновенный сон
от глаз бежит…
По жилам быстрый огнь бежит…
Уж утро хладное сияло
На темени полнощных гор…
В нем гнев свирепый умирает,
И мщенье бурное падет
В душе,
моленьем усмиренной…
И, полный
страстным ожиданьем,
Он тает сердцем, он горит.
Раздался девы
жалкий стон,
Падет без
чувств ‒ и дивный сон
Объял несчастную крылами.
Мрачится разум;
дикий пламень
И яд отчаянной любви
Уже текут в
его крови.
Нетерпеливый конь кипит
И снег копытом
мочным роет.
Надулись
ноздри; на щеках
Багровый огнь еще родился…
Уже ее в тот
самый час
Кончалось
долгое страданье:
Чела мгновенный пламень гас,
Слабело тяжкое
дыханье…
Мечты летели за мечтами,
И неприметно веял сон
Над ним холодными крылами.
Со свистом туча стрел взвилась,
Равнина кровью залилась…
Яснели холмы и
леса,
И просыпались небеса.
Едва злодей
узнал Руслана,
В нем кровь остыла, взор погас…
И с диким
воплем в пыльном поле
Бегут от киевских мечей,
Обречены на
жертву аду;
Их сонмы русский меч казнит;
Ликует Киев...
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон,
без дверей;
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег
песчаный и пустой…
Там русский дух... там Русью пахнет!
Кругом всё смерклось, всё дрожит…
Уж то-то крови будет течь,
Уж то-то жертв любви ревнивой!
Повеселись, мой
верный меч,
Повеселись, мой
конь ретивый!
И я любовь
узнал душой
С ее небесною отрадой,
С ее мучительной тоской.
Сбылись давнишние мечты,
Сбылися пылкие желанья!
Венец любви, венец
желаньям!
Теперь, Наина,
ты моя!
Приди в объятия
мои...
О милый, милый! умираю...
И между тем она, Руслан,
Мигала томными
глазами;
И между тем за мой кафтан
Держалась
тощими руками;
И между тем ‒ я обмирал,
От ужаса
зажмуря очи…
Никто о вас не пожалеет,
Никто не помешает вам.
Меж тем Руслан
далеко мчится;
В глуши лесов, в глуши полей…
Раздался шум;
озарена
Мгновенным блеском тьма ночная,
Мгновенно дверь отворена…
Красней, несчастный, бог с тобою!
Красней, я спорить не хочу…
И мрачно ведьма
повторила:
«Погибнет он! погибнет он!»
И взор невольный обратила
К высоким,
чистым зеркалам;
Невольно кудри золотые
С лилейных плеч
приподняла;
Невольно волосы густые
Рукой небрежной
заплела…
О поле, поле, кто тебя
Усеял мертвыми
костями?
Здесь ночью
нега и покой,
А днем и шум, и
пированье.
Приди на дружное призванье,
Приди, о путник молодой!
У нас найдешь
красавиц рой;
Их нежны речи и
лобзанье.
Приди на тайное призванье,
Приди, о путник молодой!
Проснись ‒ твоя настала ночь!
Проснися ‒ дорог миг утраты!..
На бороде герой
висит;
Летят над мрачными лесами,
Летят над дикими горами,
Летят над бездною морской…
Как часто грудь ее вздыхает!
Как часто тихое лицо
Мгновенной
розою пылает!
Я помню темный вечерок,
Я помню Лиды сон лукавый...
Всё мило, всё
пленяет в ней.
Зачем ты здесь, зачем
оставил
Тревоги жизни
боевой
И меч, который
ты прославил?
Она мне жизнь, она мне радость!
Остался в
счастливой глуши,
С тобой, друг милый, друг прелестный,
С тобою, свет моей души!
Со всадником там пеший бьется;
Там конь испуганный несется;
Там русский пал, там
печенег;
Там клики битвы, там
побег;
Тот опрокинут булавою;
Тот легкой поражен стрелою;
Другой, придавленный
щитом,
Растоптан
бешеным конем...
Она прошла, пора стихов,
Пора любви, веселых снов,
Пора сердечных вдохновений!
И кто-то в дымной
глубине
Взвился чернее мглы туманной…
Руслан уныньем как убит…
Тогда близ
нашего селенья,
Как милый цвет уединенья,
Жила Наина.
Как вдруг он
видит: кто-то в поле,
Как буря, мчится на коне.
Подняв копье,
летит со свистом
Свирепый
всадник, и грозой
Помчался князь
ему навстречу.
Несчастная!
когда злодей,
Рукою мощною
своей
Тебя сорвав с
постели брачной,
Взвился, как вихорь, к облакам…
Носился, плавал
коршун серый
И пал как молния на двор.
До утра юная
княжна
Лежала,
тягостным забвеньем,
Как будто страшным сновиденьем,
Объята…
Играют яхонты, как жар…
Покрылись кудри
золотые,
И грудь, и
плечи молодые
Фатой,
прозрачной, как туман.
Всё мертво.
Снежные равнины
Коврами яркими легли…
Дробясь о
мраморны преграды,
Жемчужной, огненной дугой
Валятся, плещут
водопады…
И вдруг
неведомая сила
Нежней, чем вешний ветерок,
Ее на воздух
поднимает…
Храпит, качая
шлем пернатый,
И перья в
темной высоте,
Как тени, ходят, развеваясь.
…как жар,
Кровавы очи
засверкали…
Счастливым
пользуясь мгновеньем,
К объятой
голове смущеньем,
Как ястреб, богатырь летит
С подъятой,
грозною десницей…
…а сей
несчастный,
Имея самый
глупый рост,
Умен как бес ‒ и зол ужасно.
Как вихорь, свистнул острый меч…
И дева по стене
высокой,
Как в море лебедь одинокий,
Идет, зарей
освещена…
В молчаньи дева
перед ним
Стоит недвижно,
бездыханна,
Как лицемерная Диана
Пред милым пастырем своим…
Руслан встает,
и конь ретивый
Уж витязя стрелою мчит.
Уж витязь под
горой стоит,
Призывный рог, как буря, воет…
Удар упал подобно грому…
Тогда Руслан
одной рукою
Взял меч
сраженной головы
И, бороду
схватив другою,
Отсек ее, как горсть травы.
Толпы невольниц
боязливых,
Как призраки, со всех сторон
Бегут ‒ и
скрылись.
Его томит
невольный страх;
Недвижим он, как мертвый камень…
В его руках
лежит Людмила,
Свежа, как вешняя заря…
Как часто тихое
лицо
Мгновенной розою пылает!
Она глядит недвижным
оком;
Власы ее как черный лес,
Поросший на челе высоком…
На миг в ней
чувство разбудили,
Очнулась будто ото сна…
Руслан не
внемлет; сон ужасный,
Как груз, над ним отяготел!..
Часы летели.
Кровь рекою
Текла из
воспаленных ран.
Щиты, как зарево, блистают…
Как безобразный сон, как тень,
Пред ним
минувшее мелькает.
И видят: в поле
меж врагами,
Блистая в
латах, как в огне,
Чудесный воин
на коне
Грозой несется, колет, рубит…
То был Руслан. Как божий гром,
Наш витязь пал
на басурмана…
В деснице держит
меч победный;
Копье сияет, как звезда…
Фарлаф, узнавши
глас Рогдая,
Со страха
скорчась, обмирал,
И, верной
смерти ожидая,
Коня еще
быстрее гнал.
Так точно заяц торопливый,
Прижавши уши боязливо,
По кочкам, полем, сквозь леса
Скачками мчится ото пса.
Я рассказал,
как ночью темной
Людмилы нежной
красоты
От воспаленного
Руслана
Сокрылись вдруг
среди тумана.
Несчастная!
когда злодей,
Рукою мощною
своей
Тебя сорвав с
постели брачной,
Взвился, как
вихорь, к облакам
Сквозь тяжкий
дым и воздух мрачный
И вдруг умчал к
своим горам —
Ты чувств и
памяти лишилась
И в страшном
замке колдуна,
Безмолвна,
трепетна, бледна,
В одно
мгновенье очутилась.
С порога хижины моей
Так видел я, средь летних дней,
Когда за курицей трусливой
Султан курятника спесивый,
Петух мой по двору бежал
И сладострастными крылами
Уже подругу обнимал;
Над ними хитрыми кругами
Цыплят селенья старый вор,
Прияв губительные меры,
Носился, плавал коршун серый
И пал как молния на двор.
Взвился, летит. В когтях ужасных
Во тьму расселин безопасных
Уносит бедную злодей.
Напрасно, горестью своей
И хладным страхом пораженный,
Зовет любовницу петух...
Он видит лишь летучий пух,
Летучим ветром занесенный.
От удивленья,
боли, гнева,
В минуту
дерзости лишась,
На князя голова
глядела,
Железо грызла и
бледнела.
В спокойном духе горячась,
Так иногда средь нашей сцены
Плохой питомец Мельпомены,
Внезапным свистом оглушен,
Уж ничего не видит он,
Бледнеет, ролю забывает,
Дрожит, поникнув головой,
И заикаясь умолкает
Перед насмешливой толпой.
И тихо меч он
опускает,
В нем гнев
свирепый умирает,
И мщенье бурное
падет
В душе,
моленьем усмиренной:
Так на долине тает лед,
Лучом полудня пораженный.
Жестокой
страстью уязвленный,
Досадой, злобой
омраченный,
Колдун решился
наконец
Поймать Людмилу
непременно.
Так Лемноса хромой кузнец,
Прияв супружеский венец
Из рук прелестной Цитереи,
Раскинул сеть ее красам,
Открыв насмешливым богам
Киприды нежные затеи...
Не ест, не пьет
Руслан влюбленный;
На друга милого
глядит,
Вздыхает, сердится, горит…
В душе
несчастные таят
Любви и ненависти яд…
И я любовь
узнал душой
С ее небесною отрадой,
С ее мучительной тоской.
И в той долине
два ключа:
Один течет
волной живою,
По камням
весело журча,
Тот льется мертвою водою;
Кругом всё
тихо, ветры спят,
Прохлада вешняя
не веет,
Столетни сосны
не шумят,
Не вьются
птицы, лань не смеет
В жар летний
пить из тайных вод…
Пред нею
зыблются, шумят
Великолепные дубровы;
Аллеи пальм и лес лавровый,
И благовонных миртов ряд,
И кедров гордые вершины,
И золотые апельсины
Зерцалом вод
отражены…
Нередко в рощах
поднимали
Иль ею брошенный венок,
Или клочки персидской шали,
Или заплаканный платок.
Князья и витязи
кругом
Стоят унылы; гласы трубны,
Рога, тимпаны, гусли, бубны
Гремят над нею…
В одно
мгновенье бранный луг
Покрыт холмами
тел кровавых,
Живых, раздавленных, безглавых,
Громадой копий, стрел, кольчуг.
Найду ли краски
и слова?
Пред ним живая
голова.
Зачем судьбой
не суждено
Моей
непостоянной лире
Геройство
воспевать одно
И с ним
(незнаемые в мире)
Любовь и дружбу
старых лет?
Печальной
истины поэт,
Зачем я должен
для потомства
Порок и злобу
обнажать
И тайны козни
вероломства
В правдивых
песнях обличать?
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце
пировал…
Их важно чашники носили
И низко
кланялись гостям.
Забыли кубки
круговые,
И брашна неприятны им…
И золотые
апельсины
Зерцалом вод отражены…
Хладеют перси, взор темнеет…
Внезапный князя
хлад объемлет…
Над ним летает
жадный вран…
И вдруг он
видит пред собою
Смиренный парус
челнока
И слышит песню
рыбака
Над тихоструйною рекою.
Но, страстью
пылкой утомленный,
Не ест, не пьет Руслан влюбленный;
На друга милого
глядит,
Вздыхает,
сердится, горит
И, щипля ус от
нетерпенья,
Считает каждые мгновенья.
Ты, слушая мой
легкий вздор,
С улыбкой
иногда дремала;
Но иногда свой нежный взор
Нежнее на певца бросала...
В пирах никем не побежденный,
Но воин скромный средь мечей…
В то время доблестный Фарлаф,
Всё утро сладко
продремав,
Укрывшись от
лучей полдневных,
У ручейка,
наедине,
Для подкрепленья сил душевных,
Обедал в мирной тишине.
Но втайне
думает она:
«Вдали от
милого, в неволе,
Зачем мне жить
на свете боле?
О ты, чья
гибельная страсть
Меня терзает и
лелеет,
Мне не страшна
злодея власть:
Людмила умереть
умеет!
Не нужно мне
твоих шатров,
Ни скучных
песен, ни пиров ‒
Не стану есть,
не буду слушать,
Умру среди твоих
садов!»
Подумала ‒ и стала кушать.
Княжна с
постели соскочила,
Седого карла за
колпак
Рукою быстрой
ухватила,
Дрожащий
занесла кулак
И в страхе завизжала так,
Что всех арапов оглушила.
Колдун,
колдуньей ободренный,
Развеселясь,
решился вновь
Нести к ногам девицы пленной
Усы, покорность и любовь.
Хоть лоб широк,
да мозгу мало!
Я еду, еду, не
свищу,
А как наеду, не
спущу!
Все цитаты даются по изданию: Пушкин, А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Т. 4. Поэмы 1817 - 1824. - М.: Воскресенье, 1994. - 514 с.; ил.
Комментариев нет:
Отправить комментарий