Детство братьев
Нас было двое:
брат и я.
Росли мы
вместе; нашу младость
Вскормила
чуждая семья:
Нам, детям,
жизнь была не в радость;
Уже мы знали
нужды глас,
Сносили горькое
презренье,
И рано
волновало нас
Жестокой
зависти мученье.
Не оставалось у
сирот
Ни бедной хижинки, ни поля…
Причина, по которой братья
стали разбойниками
Мы жили в горе,
средь забот,
Наскучила нам
эта доля,
И согласились
меж собой
Мы жребий
испытать иной:
В товарищи себе
мы взяли
Булатный нож да
темну ночь;
Забыли робость
и печали,
А совесть отогнали прочь.
Опасный промысел братьев,
их развлечения
Житье в то
время было нам,
Когда, погибель
презирая,
Мы всё делили
пополам.
Бывало, только
месяц ясный
Взойдет и
станет средь небес,
Из подземелия
мы в лес
Идем на
промысел опасный.
За деревом
сидим и ждем:
Идет ли позднею
дорогой
Богатый жид иль
поп убогий, ‒
Всё наше! всё
себе берем.
Зимой, бывало,
в ночь глухую
Заложим тройку
удалую,
Поем и свищем,
и стрелой
Летим над
снежной глубиной.
Кто не боялся
нашей встречи?
Завидели в
харчевне свечи ‒
Туда! к
воротам, и стучим,
Хозяйку громко
вызываем,
Вошли ‒ всё
даром: пьем, едим
И красных девушек ласкаем!
Итог приключений братьев
И что ж?
попались молодцы;
Не долго братья
пировали;
Поймали нас ‒ и
кузнецы
Нас друг ко
другу приковали,
И стража отвела в острог.
Младший брат, заболев в
остроге, упрекает старшего за то, что тот направил его на путь греха
Зачем мой брат
меня оставил
Средь этой
смрадной темноты?
Не он ли сам от
мирных пашен
Меня в дремучий
лес сманил
И ночью там,
могущ и страшен,
Убийству первый научил?
Муки совести младшего
брата
То снова
разгорались в нем
Докучной
совести мученья:
Пред ним
толпились привиденья,
Грозя перстом
издалека.
Всех чаще образ
старика,
Давно
зарезанного нами,
Ему на мысли
приходил;
Больной, зажав
глаза руками,
За старца так
меня молил:
«Брат! сжалься
над его слезами!
Не режь его на
старость лет...
Мне дряхлый
крик его ужасен...
Пусти его ‒ он
не опасен;
В нем крови
капли теплой нет...
Не смейся,
брат, над сединами,
Не мучь его...
авось мольбами
Смягчит за нас
он божий гнев!..»
Я слушал, ужас
одолев;
Хотел унять
больного слезы
И удалить
пустые грезы.
Он видел пляски
мертвецов,
В тюрьму
пришедших из лесов,
То слышал их
ужасный шепот,
То вдруг погони
близкий топот,
И дико взгляд
его сверкал,
Стояли волосы
горою,
И весь, как
лист, он трепетал.
То мнил уж
видеть пред собою
На площадях
толпы людей,
И страшный ход
до места казни,
И кнут, и грозных палачей...
Тоска братьев по свободе
Воскресли мы.
Тогда сильней
Взяла тоска по
прежней доле;
Душа рвалась к
лесам и к воле,
Алкала воздуха
полей.
Нам тошен был и
мрак темницы,
И сквозь
решетки свет денницы,
И стражи клик,
и звон цепей,
И легкий шум залетной птицы.
Побег братьев
Река шумела в
стороне,
Мы к ней ‒ и с
берегов высоких
Бух! поплыли в
водах глубоких.
Цепями общими
гремим,
Бьем волны
дружными ногами,
Песчаный видим
островок
И, рассекая
быстрый ток,
Туда стремимся.
Смерть младшего брата
Мы берегов
достичь успели
И в лес ушли.
Но бедный брат...
И труд, и волн
осенний хлад
Недавних сил
его лишили:
Опять недуг его
сломил,
И злые грезы
посетили.
Три дня больной
не говорил
И не смыкал
очей дремотой;
В четвертый
грустною заботой,
Казалось, он
исполнен был;
Позвал меня,
пожал мне руку,
Потухший взор
изобразил
Одолевающую
муку;
Рука задрогла,
он вздохнул
И на груди моей уснул.
Как повлияла смерть
младшего брата на старшего
Но прежних лет
Уж не дождусь:
их нет как нет!
Пиры, веселые
ночлеги
И наши буйные
набеги ‒
Могила брата
всё взяла.
Влачусь
угрюмый, одинокий,
Окаменел мой
дух жестокий,
И в сердце
жалость умерла.
Но иногда щажу
морщины:
Мне страшно
резать старика;
На беззащитные
седины
Не подымается
рука.
Я помню, как в
тюрьме жестокой
Больной, в
цепях, лишенный сил,
Без памяти, в
тоске глубокой
За старца брат
меня молил.
Образ жизни и
характеристика
Не стая воронов
слеталась
На груды
тлеющих костей,
За Волгой,
ночью, вкруг огней
Удалых шайка
собиралась.
Какая смесь
одежд и лиц,
Племен,
наречий, состояний!
Из хат, из
келий, из темниц
Они стеклися
для стяжаний!
Здесь цель одна
для всех сердец ‒
Живут без
власти, без закона.
Меж ними зрится
и беглец
С брегов
воинственного Дона,
И в черных
локонах еврей,
И дикие сыны
степей,
Калмык,
башкирец безобразный,
И рыжий финн, и
с ленью праздной
Везде кочующий
цыган!
Опасность,
кровь, разврат, обман ‒
Суть узы
страшного семейства;
Тот их, кто с
каменной душой
Прошел все
степени злодейства;
Кто режет
хладною рукой
Вдовицу с
бедной сиротой,
Кому смешно
детей стенанье,
Кто не прощает,
не щадит,
Кого убийство
веселит,
Комментариев нет:
Отправить комментарий