Его молоденькая
дочь
Пошла гулять в пустынном поле.
Она привыкла к резвой воле,
Она придет…
Будь наш ‒
привыкни к нашей доле,
Бродящей бедности и воле…
Всё скудно, дико, всё нестройно,
Но всё так живо-неспокойно,
Так чуждо мертвых наших нег,
Так чуждо этой
жизни праздной,
Как песнь рабов
однообразной!
И жил, не
признавая власти
Судьбы коварной и слепой…
Когда б ты
знала,
Когда бы ты
воображала
Неволю душных городов!
Прошло два
лета. Так же бродят
Цыганы мирною толпой…
Он любит их
ночлегов сени,
И упоенье вечной лени,
И бедный, звучный их язык.
Здесь люди вольны, небо ясно,
И жены славятся
красой.
Цыганы робко окружали
Его встревоженной толпой.
Могилу в
стороне копали.
Шли жены скорбной чередой…
И жизни не могла тревога
Смутить его сердечну лень.
Его порой волшебной славы
Манила дальная звезда…
Над одинокой
головою
И гром нередко грохотал;
Но он беспечно под грозою
И в вёдро ясное дремал.
Но боже! как играли страсти
Его послушною душой!
Там люди, в
кучах за оградой,
Не дышат
утренней прохладой,
Ни вешним
запахом лугов;
Любви стыдятся,
мысли гонят,
Торгуют волею своей,
Главы пред
идолами клонят
И просят денег да цепей.
Презрев оковы просвещенья,
Алеко волен,
как они…
Взгляни: под
отдаленным сводом
Гуляет вольная луна…
Подняли трупы,
понесли
И в лоно хладное земли
Чету младую
положили.
Как вольность, весел их ночлег
И мирный сон под небесами…
Так чуждо
мертвых наших нег,
Так чуждо этой
жизни праздной,
Как песнь рабов однообразной!
Подобно птичке беззаботной
И он, изгнанник
перелетный,
Гнезда
надежного не знал
И ни к чему не
привыкал.
Имел он песен
дивный дар
И голос, шуму вод подобный…
Не разумел он
ничего,
И слаб и робок
был, как дети…
Он свежее весны,
Жарче летнего дня…
Между красавиц
молодых
Одна была… и
долго ею,
Как солнцем, любовался я…
Ах, быстро
молодость моя
Звездой падучею мелькнула!
…вольнее птицы младость…
Взгляни: под отдаленным сводом
Гуляет вольная луна;
На всю природу мимоходом
Равно сиянье льет она.
Заглянет в облако любое,
Его так пышно озарит ‒
И вот ‒ уж перешла в другое;
И то недолго посетит.
Кто место в небе ей укажет,
Примолвя: там остановись!
Кто сердцу юной
девы скажет:
Люби одно, не
изменись?
Ах, быстро молодость моя
Звездой падучею мелькнула!
Но ты, пора
любви, минула
Еще быстрее:
только год
Меня любила Мариула.
Сказал ‒ и
шумною толпою
Поднялся табор
кочевой
С долины
страшного ночлега.
И скоро всё в
дали степной
Сокрылось; лишь
одна телега,
Убогим крытая
ковром,
Стояла в поле
роковом.
Так иногда перед зимою,
Туманной, утренней порою,
Когда подъемлется с полей
Станица поздних журавлей
И с криком вдаль на юг несется,
Пронзенный гибельным свинцом
Один печально остается,
Повиснув раненым крылом.
Всё скудно, дико, всё
нестройно,
Но всё так живо-неспокойно,
Так чуждо мертвых наших нег,
Так чуждо этой жизни праздной,
Как песнь рабов
однообразной!
И туман и
непогоды
Осень поздняя
несет:
Людям скучно, людям
горе…
Ему везде была дорога,
Везде была ночлега сень…
Когда б ты знала,
Когда бы ты воображала
Неволю душных
городов!
Певец любви, певец
богов,
Скажи мне, что
такое слава?
Всё тот же он; семья всё та же…
Как он молод и смел!
Как он любит меня!
В уме моем
минувши лета
Час от часу темней, темней…
Туда слабеющие
ноги
Влачит,
предчувствием томим,
Дрожат уста, дрожат
колени…
Мой друг, беги, беги…
Нет, полно, не
боюсь тебя! ‒
Твои угрозы презираю,
Твое убийство проклинаю…
Ты не рожден для дикой доли,
Ты для себя лишь хочешь воли…
Всё скудно,
дико, всё нестройно,
Но всё так живо-неспокойно,
Так чуждо мертвых наших нег…
Он был уже летами стар,
Но млад и жив душой незлобной…
Ты любишь горестно и трудно,
А сердце
женское ‒ шутя.
Всё тихо ‒
страх его объемлет,
По нем текут и жар и хлад…
Мы робки и добры душою,
Ты зол и смел ‒ оставь же нас…
Так оживляются
виденья
То светлых, то печальных дней.
Всё живо
посреди степей:
Заботы мирные семей,
Готовых с утром
в путь недальний,
И песни жен, и крик детей,
И звон походной наковальни.
Крик, шум, цыганские припевы,
Медведя рев, его цепей
Нетерпеливое бряцанье,
Лохмотьев ярких пестрота,
Детей и старцев нагота,
Собак и лай и завыванье,
Волынки говор, скрып телег,
Всё скудно,
дико, всё нестройно,
Но всё так
живо-неспокойно…
Что бросил я? Измен волненье,
Предрассуждений приговор,
Толпы безумное гоненье
Или блистательный позор.
Но там огромные палаты,
Там разноцветные ковры,
Там игры, шумные пиры,
Уборы дев там
так богаты!..
Певец любви,
певец богов,
Скажи мне, что
такое слава?
Могильный гул, хвалебный глас,
Из рода в роды звук бегущий?
Или под сенью дымной кущи
Цыгана дикого рассказ?
Кто в силах удержать любовь?
Всё скудно,
дико, всё нестройно,
Но всё так живо-неспокойно…
И ни одна в
кудрях моих
Еще сединка не белела…
Где нет любви,
там нет веселий.
Чредою всем
дается радость;
Что было, то не
будет вновь.
И всюду страсти
роковые,
И от судеб
защиты нет.
Все цитаты даются по изданию: Пушкин, А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Т. 4. Поэмы 1817 - 1824. - М.: Воскресенье, 1994. - 514 с.; ил.
Комментариев нет:
Отправить комментарий