А.Г. АДАМОВ. Повесть "КРУГИ ПО ВОДЕ" (1968-1969) - краткое содержание

 

Глава 1

Старшему лейтенанту Виталию Лосеву позвонил его друг Степан Кракович и сообщил печальную новость: покончил с собой их одноклассник Евгений Лучинин. Для Виталия это известие стало шоком. Лучинин жил в Ленинграде, работал инженером, в 28 лет стал директором завода в Окладинске. Парень всегда был активным, боевым, вожаком и заводилой и кончить жизнь самоубийством никак не мог. Степан был уверен, что Женю убили, а местная милиция закрыла это дело, чтобы жить спокойнее.

Вечером они встретились у Лосева дома, и Степан рассказал подробности. В Окладинск Женя приехал из Ленинграда год назад. Ему предложили принять завод, который представлял собой просто большие мастерские с допотопным оборудованием. Лучинин довел его до ума. Позже на заводе обнаружились то ли злоупотребления, то ли хищения. Евгению грозил суд. И он, согласно официальной версии, покончил с собой. Тело Лучинина было найдено в реке.

Степан настаивал, чтобы именно Виталий расследовал это дело. Учительница Вера Афанасьевна передала Лосеву письма Жени. В последнем письме Женя писал, что поначалу его завод выпускал электроды очень низкого качества. Но Лучинин добился того, что продукция пошла на уровне мировых стандартов. Он потрепал себе нервы, нажил немало врагов, вынужденно стал «доставалой», «коммерсантом». Женя жаловался, что на душе его неспокойно.

Известие о гибели молодого директора завода дошло до министерства. Лосев и его друг капитан Игорь Откаленко были командированы в Окладинск. Позже к ним должен был присоединиться еще один сотрудник.

Глава 2

В Окладинске Лосева и Откаленко встретили Николай Томилин, капитан Валов и подполковник Викентий Петрович Раскатов. Приезжих поселили в гостинице. Затем сразу приступили к обсуждению дела Лучинина. Расследованием занимались Томилин и следователь прокуратуры Павел Иосифович Роговицын.

Раскатов был уверен, что Евгений и директор был «липовый», и изобретатель такой же. Ревизия, мол, это подтвердила. Лосев почитал акт медэкспертизы. Смерть Лучинина наступила от утопления: легкие были полны воды. На теле и лице были множественные повреждения, но посчитали, что это тело билось о камни. Бросился он, скорее всего, с моста, тело нашли ниже по течению. По показаниям свидетелей, Лучинин в последнее время находился в крайне подавленном состоянии. В день гибели Евгения видели у моста. Это было под вечер, уже начинало темнеть. Кто-то из свидетелей утверждал, что Женя был один, а кто-то вспомнил, что рядом с Лучининым был еще какой-то человек. Лосев обратил внимание, что все свидетели ‒ почему-то работники завода.

Виталий и Игорь встретились с главным инженером завода Владимиром Яковлевичем Ревенко. Тот немного рассказал о результатах ревизии. Возглавлял комиссию референт замминистра Николай Гаврилович Кобец. Ревизоры нашли много нарушений, в которых обвинили директора. Однако многие из этих нарушений были вызваны необходимостью. Например, завод нуждался в пилораме, фуговальном и строгальном станках. Но никто эти станки заводу не дал. Женя договорился частным образом с соседним заводом и железнодорожными мастерскими, и они одолжили станки во временное пользование. За это завод Лучинина изготовил для них партию электродов из их материалов. Железнодорожники оплатили продукцию через банк. И это ревизия признала нарушением.

Лучинин изменил всю технологическую цепочку изготовления электродов, все режимы, часть оборудования. Было перестроено производство, и электроды стали выпускаться высокого качества. Технического отдела на заводе тогда не было, и все чертежи хранились у Лучинина в столе. О новшестве узнали на Барановском комбинате и попросили Евгения изготовить для них проект нового электродного цеха по его способу. Лучинин согласился, заключил, как автор проекта, договор и со своей бригадой выполнил его. А потом помог построить и наладить этот цех. Договор был официальный, санкционированный министерством. Цех работал отлично, но позже обнаружилось, что на комбинате есть только копии (так называемые синьки) технических чертежей цеха, а оригиналы оказались в столе Евгения со штампами его завода. Получалось, что Женя просто снял копии с этих чертежей и продал их как самостоятельный проект. А это уже был криминал. При этом рабочие из Жениной бригады утверждали, что ничего не копировали, а создавали новое. Но поскольку они получили деньги, им не поверили.

Также Лучинина обвиняли в незаконных командировках, в том, что он заключил с комбинатом договор о взаимной технической помощи и начал его выполнять, не дождавшись утверждения министерством.

Но самое тяжкое обвинение было связано с продажей чертежей завода. Ревенко утверждал, что из-за этого гордый Женя и покончил с собой. На заводе Лучинина любили и уважали. Правда, недоброжелатели все равно были: кому-то он не дал квартиру, кого-то собирался уволить, кого-то отругал.

Один из работников ‒ водитель Сергей Булавкин ‒ хотел что-то сообщить милиционерам. Он договорился прийти к Виталию и Игорю в девять часов вечера в гостиницу. Вечером в номере милиционеров раздался телефонный звонок: кто-то измененным голосом спрашивал, они ли приезжие из Москвы. А вскоре пришла записка от Сергея. Он сообщал, что не придет: мать заболела. Однако мать его была здорова, она ждала сына, который пошел в гостиницу.

Получалось, что Булавкин в гостиницу пошел, но почему-то не дошел. Позже выяснилось, что пропал он вместе с заводской машиной.

Глава 3

Лосев встретился с женой Лучинина Ольгой. Та осуждала мужа за то, что тот не умел и не хотел «считаться с людьми», вечно с кем-то ссорился, разоблачал, наказывал и наживал себе неприятности. Ольга показала Лосеву анонимное письмо с угрозами, которое она нашла в бумагах мужа. Почерк показался Виталию знакомым. Этим почерком была написана и записка от Булавкина.

Но это еще было не всё. Против Лучинина готовилась разгромная статья в газете, но она так и не вышла.

Ольга работала в Ленинграде учительницей, но бросила любимую школу ради Жени, уехала с ним. Но в Окладинске они часто ссорились. Ольге казалось, что муж стал грубым и несправедливым с людьми. Она хотела уехать от него. Однако в то, что Женя ‒ вор, Ольга категорически не верила.

Томилин поговорил с Мацулевичем, главным инженером Барановского комбината. Тот был настроен воинственно и утверждал, что цех у них на комбинате Женя построил по своему проекту. Благодаря этому комбинат избавился от импорта из Швеции. Лучинин не мог украсть проект, потому что комбинат выставил ему свои технические условия, которые Женя выполнил. Мацулевич собирался поехать в Москву, чтобы доказать предвзятость ревизионной комиссии.

Глава 4

Лосев встретился со следователем прокуратуры Роговицыным, попытался добиться возобновления следствия по делу Лучинина. Но тот разрешил Виталию только ознакомиться с материалами дела. Здесь были жалобы на Лучинина, письма, протоколы допросов. В письмах Женю обвиняли во взятках, писали, что он сбывает продукцию завода частным лицам, что он украл свое изобретение из книги профессора Ельцова, что отправил на Барановский комбинат исправное оборудование под видом утиля. Также жаловались на его грубость, угрозы увольнения и т.д.

Милиция продолжала искать Сергея Булавкина. Подружка Сергея Лара Кожева получила через соседку от него записку: он предупреждал ее, что уезжает в командировку. Отец Лары забрал у нее эту записку. Он же видел Булавкина в день исчезновения в районе Речной улицы, которая находилась далеко и от гостиницы, и от завода. Сергей был не один и зашел со своим спутником в какие-то ворота. Соседка, которой Сергей отдал записку, вспомнила, что тот подъехал к дому на машине в половине одиннадцатого. Затем Булавкин уехал из города, его машину видели на переезде.

Глава 5

Виталий изучил письма и заявления, касающиеся Жени. Одни были подписаны ‒ в них содержались жалобы. Другие ‒ с обвинениями ‒ были анонимными. Три анонимки были напечатаны на машинке (причем на разных машинках), скорее всего, одним и тем же человеком, потому что он допустил одни и те же орфографические ошибки. Четвертое письмо было написано от руки, а почерк ‒ похож на тот, которым была написана записка от Булавкина. Лосев обратил внимание на стиль письма. Автор явно был деловым и грамотным человеком. Значит, если его писал Булавкин, то, скорее всего, под диктовку.

В письмах обвинения сопровождались конкретными цифрами. Следовательно, их автор хорошо знал дела завода и имел доступ к документам. И писал он эти письма за месяц или за два до ревизии. Кроме того, Виталий обнаружил, что одна из пишущих машинок находится на заводе ‒ в приемной Ревенко (объяснение Ревенко по поводу ревизии было напечатано на этой машинке).

Лосев прошел к мосту, с которого сбросился Женя. Там он застал плачущую девушку. Это была Таня Филатова, технолог. Она любила Женю и тяжело переживала его гибель. Анонимкам она не верила, считала Лучинина честным, смелым, сильным.

Вместе с Женей Таня работала над проектом для Барановского комбината. Также в группу входил механик Петр Андреевич Черкасов. Девушка вспомнила, что Жене угрожал некий Носов. Лучинин хотел уволить его за прогул, объявил ему выговор, не дал квартиры в новом доме.

Игорь Откаленко решил подробно ознакомиться с обвинениями в адрес Лучинина. На документах, которые легли в основу обвинения, он обратил внимание на одну повторяющуюся фамилию ‒ бухгалтер Олешкович.

Игорь побеседовал с Черкасовым. Тот утверждал, что проект для комбината был оригинальным. Евгений оставил у себя кальки с чертежей с авторскими подписями. Откуда у него в столе взялись оригиналы со штампами завода и без подписей, Черкасов сказать не мог. Перестройка Окладинского завода шла без чертежей, на ходу, прямо по эскизам Лучинина, так что найденные в столе Жени чертежи никак не могли быть чертежами его завода. Кроме того, проекты отличались, Черкасов при постройке цеха на Барановском комбинате дополнил проект Лучинина своими идеями.

У Черкасова была пишущая машинка. Пользовался ею только он и только однажды дал ее Славе Небогову, сотруднику редакции газеты «Красное знамя».

Глава 6

Игорь Откаленко расспросил Небогова о готовящемся против Лучинина фельетоне. Оказалось, два месяца назад в редакцию пришло анонимное письмо с конкретными фактами, обвиняющими директора электродного завода. Славе поручили все проверить. В это время на заводе шла ревизия, и факты подтвердились. Небогов написал фельетон, но публиковать его не стал. Он познакомился с Лучининым, долго беседовал с ним, и Евгений ему очень понравился. Журналист понял, что перед ним честный человек, и уничтожил фельетон.

Анонимка же сохранилась. Почерк на ней был тот же, что на записке Булавкина. Только непонятно было, как мог простой шофер так грамотно все изложить, с цифрами, со знанием технических вопросов и бухгалтерии.

Печатную машинку Небогов у Черкасова брал, но только один раз, когда его собственная была в починке.

Лосев нашел машину Булавкина в лесу у деревни Пожарово. Ее обнаружили там местные мальчишки. В машине было выбито стекло, причем изнутри, был виден резкий след торможения, а на одном осколке стекла обнаружилась кровь. Скорее всего, в машине произошла драка, Булавкин дрался с каким-то своим знакомым, которого он посадил в машину еще в городе. Затем следы автомобиля вели через кювет на просеку. Там у покосившейся сосны Лосев и нашел машину. В ней никого не было, дверцы были распахнуты. Внутри ‒ кровь на переднем сиденье, на полу, стенках, приборной панели. На руле ‒ отпечатки пальцев. Рядом с машиной было много следов. Лосев заметил следы волочения, кровь на траве, окурок с характерным прикусом (такой же нашли и в машине).

Утром приехали оперативники с собакой. Собака взяла след и привела в соседнюю деревню. Там жили братья Антон и Егор Анашины, любители выпить. Один из братьев ‒ Егор, ранее сидевший, работал на электродном заводе и дружил с Василием Носовым. Несколько раз к Анашиным приезжал Лучинин порыбачить.

Откаленко в это время поговорил с бухгалтером Олешковичем, попросил его объяснить один из пунктов обвинения Лучинина: рабочим были выплачены деньги за выполненную работу, но нарядов на эту работу не было. Олешкович утверждал, что наряды были, они зафиксированы в книге учета, только перед ревизией исчезли, их кто-то украл. Ревизоры этому объяснению не поверили. Еще одно обвинение, что комбинату было поставлено утильное оборудование, а на самом деле продано хорошее, Олешкович тоже отрицал. Игорю бухгалтер показался честным, наблюдательным, искренним человеком.

Позже Откаленко встретился с бригадиром слесарей Иваном Спиридоновичем Симаковым. Тот слышал, как мастер Носов, личность мутная и малосимпатичная, угрожал Жене. В самоубийство Симаков не верил, Женя собирался бороться. Бригадир сказал Игорю адрес Носова. Тот оказался соседом Небогова.

Глава 7

Носов однажды брал у Небогова машинку, одолженную ему Черкасовым. Но знать все подробности о заводских делах мог сам Черкасов. Также у Носова часто бывал в гостях его друг Егор Анашин.

Игорю позвонил из Москвы Мацулевич. Он дошел до самого министра, доказывая, что ревизионная комиссия была некомпетентной. Ее председатель Кобец оказался гидрологом и в делах завода разбирался слабо. А началось всё с анонимного письма на имя замминистра. Кобец был его референтом.

Томилин принес некоторые подробности о Носове. Оказалось, тот знал Лучинина еще по Ленинграду: работал на том же заводе, что и Женя. В Окладинск перебрался за год до Лучинина. Работал Носов плохо, однако был оставлен в должности мастера, и ему даже была обещана квартира. Носов ухаживал за Таней Филатовой, но получил от ворот поворот. За три дня до смерти Лучинина Носов уехал в командировку, а в день исчезновения Булавкина был в клубе на концерте.

Откаленко осторожно побеседовал с Носовым. Тот был явно настроен против Булавкина, намекал, что Сергей мог и украсть, и оболгать человека. Самого Носова вопросы об анонимках заметно испугали.

Откаленко попросил экспертов сравнить подпись на протоколе, записке Булавкина и письме. Почерк был один и тот же ‒ Носова.

На следующем допросе тот подтвердил это. Но сказал, что записку его попросил написать сам Булавкин, а анонимки писал, потому что терпеть не мог беспорядков. Однако Носов не смог повторить те технические и бухгалтерские особенности, о которых он так складно и грамотно писал в анонимке. Игорь подловил его на этом, и Носов, перепугавшись, сдал своего «консультанта».

Лосев навестил Анашиных. Антона и Егора дома не было, по словам хозяйки, уехали в город пить. В доме Лосев заметил окурок с тем же характерным прикусом. Значит, человек из машины был здесь.

Виталий тщательно осмотрел лодку Антона Анашина и нашел в ней пятна крови. Неожиданно заявился хозяин лодки ‒ Антон Анашин и напал на Лосева. Тому удалось его скрутить, но то, что он из милиции, Виталий пока скрыл. Анашин вдруг сменил гнев на милость и предложил выпить. Лосев для вида согласился, надеясь, что пьяный Анашин проболтается об истории с Булавкиным.

Они расположились в ближайшем лесу. Антон жаловался на свою жену, на то, что на завод долго не брали брата, а потом новый начальник взял, но Егор снова «жисть свою решил поломать». Потом вдруг вспомнил про какое-то дело, и Виталий вызвался «помочь» ему.

А вскоре участковый Углов позвонил Откаленко и сообщил, что старший лейтенант Лосев пропал.

Глава 8

Анашин привел Лосева на место, где стояла машина Булавкина. Ее, конечно, уже не было, милиционеры отогнали. Анашкин перепугался, даже протрезвел. С испуга он проговорился, что его брат Егор свел здесь с кем-то счеты. Ударил так, что человек тот не мог сам уйти. Тем не менее трупа тоже не было.

Анашин предположил, что раненый добрался до другой деревни ‒ Миролюбово. Они пошли туда с Лосевым. Анашин то вроде бы доверял Виталию, то вдруг злился и кричал на него. Бросить его Лосев уже не мог: ему нужно было добраться до Егора.

В Миролюбово им повезло: местный житель рассказал, что раненого парня отвезли в больницу в Чудиловке. Лосев и Анашин отправились туда. Не дойдя до этой деревни, путники устроили привал. Уставший Виталий закрыл глаза и получил страшный удар. Это Анашин решил расправиться с ним.

Откаленко в это время продолжал опрашивать свидетелей. Бухгалтер Анна Николаевна Бурашникова вспомнила, кто мог взять накладные, а также рассказала, что в день своей гибели у моста Женя был с каким-то человеком. Женщине он был не знаком.

Вскоре Игорю позвонил Томилин. Он нашел Лосева и Булавкина. Оба находились в Чудиловской больнице, Булавкин был очень плох. У него была большая потеря крови, ножевые раны, задето легкое. Пять дней раненый был без сознания и только на шестой пришел в себя. Лосеву даже удалось недолго поговорить с Сергеем.

Мацулевич в Москве смог прижать Кобеца, и тот дал собственноручные признания. Мацулевич прислал их Игорю. Расследование по делу Лучинина возобновили.

Откаленко наконец вызвал подозреваемого № 1 ‒ Владимира Ревенко, главного инженера завода. Поначалу Ревенко продолжал играть роль друга Лучинина, утверждал, что ценил его как талантливого инженера и организатора. Но Откаленко уличал и уличал его во лжи. Ревенко утверждал, что перестраивали завод по чертежам, которые потом нашли в столе у Жени. Это оказалось неправдой: чертежи сделали позже, специально для Барановского комбината, а завод перестраивали по эскизам.

Следующий вопрос касался знакомства Ревенко и Кобеца. Они были знакомы давно: учились вместе. В своих признаниях Кобец написал, что был совершенно некомпетентен в делах завода.

Ревизию спровоцировали анонимные письма, присланные в прокуратуру, газету, министерство. Носов, написавший эти анонимки, признался, что диктовал их ему Ревенко. Сохранилась даже записка, в которой Ревенко написал сам наиболее трудные фразы и слова и приписал: «Смотри, пиши правильно, а то не поймут». Инженер догадался, что это улика против него, выхватил у Игоря записку и попытался ее съесть. Однако быстро среагировал Раскатов, чуть не задушил преступника, но вырвал записку у него изо рта.

Была сделана экспертиза замка в столе Лучинина. Оказалось, Ревенко пытался открыть его своим ключом, он это сделал, но при этом сломал ключ и повредил замок. Ревенко нужны были чертежи, чтобы проставить на них штамп завода. Инженер снова яростно все отрицал.

Ревенко ненавидел Лучинина. До назначения Евгения Ревенко занимал должность директора. Были и личные мотивы: Ревенко влюбился в Татьяну Филатову, преследовал ее. Он доставал Ольгу Лучинину грязными анонимками и звонками. Ревенко бился в истерике, но Откаленко приказал арестовать его.

Глава 9

Булавкин вспомнил последние слова Жени. Лучинин собирался бороться и был настроен очень решительно. Про это Сергей и хотел рассказать милиционерам вечером двадцать второго числа. Наутро он должен был ехать в командировку на Чеховский завод, пригнать оттуда грузовик со строительными панелями. Но в тот вечер Сергей встретил Носова. Тот передал ему приказ Ревенко: выезжать в командировку немедленно. Ехать с ним должен был Егор Анашин. Машину Носов отогнал на Речную и поставил там во дворе, что удивило Булавкина. Когда они проехали Пожарово, Анашин неожиданно напал на Сергея. Он думал, что убил шофера, но, оказалось, только ранил.

Из лодки Анашиных изъяли доску со следами крови, передали на экспертизу. Егора Анашина решено было срочно арестовать. Откаленко и Томилин поехали на завод брать преступника, а Волов с еще одним сотрудником ‒ домой к Анашину производить обыск. Но на заводе Игоря ждал неприятный сюрприз ‒ Егор Анашин сбежал. Носов тоже на работу не вышел.

Игорь догадался, куда мог побежать Егор. Милиционеры догнали Анашина и взяли его. На первом допросе у Виталия Анашин все отрицал, вел себя нагло и дерзко. Раскис только, когда узнал, что Сергей Булавкин жив.

Вскоре арестовали и Носова. Он писал клеветнические анонимные письма, был соучастником Анашина в нападении на Булавкина и, кроме того, угнал заводскую машину.

Снова вызвали на допрос Ревенко. Теперь вопросы касались Булавкина и его «липовой» срочной командировки. Инженер утверждал, что приказал Булавкину ехать поездом и ехать одному, без попутчиков. При этом Ревенко признал, что специально услал шофера, чтобы тот ничего не сказал милиции про анонимные письма.

Кто-то из них ‒ или Ревенко, или Носов ‒ лгал. Милиционеры устроили им очную ставку. Носов сломался на этой процедуре, признался, что они с Анашиным решили убить Булавкина. Но за что ‒ так и не сказал.

Лара Кожева опознала Егора Анашина. Это он шел с Женей в тот последний его вечер. По словам жены, Лучинин собирался порыбачить и подумать.

Но место для рыбалки было странное. Виталий и Игорь снова пришли на злополучный мост. Наблюдательный Игорь заметил на опоре моста следы: здесь была цепью привязана лодка. Откаленко и Лосев тут же отправились в Пожарово, прихватив Углова и эксперта. После того, как были получены результаты экспертизы пятен крови в лодке и на одежде подозреваемого, решено было осуществить эксгумацию тела Лучинина и повторную медицинскую экспертизу. Сменили и следователя ‒ назначили вместо Роговицына другого.

Экспертиза, которую провел профессор Очаков, показала: Лучинин умер после удара по голове металлическим остроугольным предметом.

Лосев вызвал на допрос Егора Анашина. Тот упрямо запирался, приходилось разоблачать и доказывать каждый его шаг. Но факты были неопровержимы. Нашлось и орудие убийства ‒ кастет. Наконец убийца сознался: ударил, потому что хотел припугнуть. Носов его накрутил, говорил, что Лучинин их закопает, слишком много знает о них. На мосту Женя и Анашин поссорились, Лучинин дал Егору по физиономии, а Анашин ударил его сзади кастетом по голове. Потом погрузил тело в лодку, вывез на середину реки и сбросил в воду.

Убийца был изобличен. Виталий и Игорь возвращались в Москву: Коршунов нашел для них новое дело.