Из стихотворения «Пирующие
студенты»
Товарищ милый,
друг прямой,
Тряхнем рукою
руку,
Оставим в чаше
круговой
Педантам сродну
скуку:
Не в первый раз
мы вместе пьем,
Нередко и
бранимся,
Но чашу
дружества нальем ‒
И тотчас
помиримся.
1814
Из стихотворения «Мое
завещание. Друзьям»
Друзья! вам
сердце оставляю
И память
прошлых красных дней,
Окованных
счастливой ленью
На ложе маков и
лилей;
Мои стихи дарю
забвенью,
Последний
вздох, о други, ей!..
1815
Воспоминание (К Пущину)
Помнишь ли, мой
брат по чаше,
Как в отрадной
тишине
Мы топили горе
наше
В чистом,
пенистом вине?
Как, укрывшись
молчаливо
В нашем темном
уголке,
С Вакхом
нежились лениво,
Школьной стражи
вдалеке?
Помнишь ли
друзей шептанье
Вкруг бокалов
пуншевых.
Рюмок грозное
молчанье ‒
Пламя трубок
грошевых?
Закипев, о,
сколь прекрасно
Токи дымные
текли!..
Вдруг педанта
глас ужасный
Нам послышался
вдали…
И бутылки вмиг
разбиты,
И бокалы все в
окно ‒
Всюду по полу
разлиты
Пунш и светлое
вино.
Убегаем
торопливо ‒
Вмиг исчез
минутный страх!
Щек румяных
цвет игривый,
Ум и сердце на
устах,
Хохот чистого
веселья,
Неподвижный,
тусклый взор
Изменяли час
похмелья.
Сладкой Вакха
заговор.
О друзья мои
сердечны!
Вам клянуся, за
столом
Всякой год в
часы беспечны
Поминать его
вином.
1815
Из стихотворения «Послание
к Галичу»
И полон
становится
Твой малый,
тесный дом;
Вот с милым
остряком
Наш песельник
тащится
По лестнице с
гудком,
И все к тебе
нагрянем ‒
И снова каждый
день
Стихами, прозой
станем
Мы гнать печали
тень.
Подруги молодые
Нас будут
посещать;
Нам жизни дни
златые
Не страшно
расточать.
Поделимся с
забавой
Мы веком
остальным,
С
волшебницею-славой
И с Вакхом
молодым.
1815
В альбом Пущину
Взглянув
когда-нибудь на тайный сей листок,
Исписанный
когда-то мною,
Ha время улети
в лицейский уголок
Всесильной,
сладостной мечтою.
Ты вспомни
быстрые минуты первых дней,
Неволю мирную,
шесть лет соединенья,
Печали,
радости, мечты души твоей,
Размолвки
дружества и сладость примиренья...
Что было и не
будет вновь...
И с тихими
тоски слезами
Ты вспомни
первую любовь.
Мой друг, она
прошла... но с первыми друзьями
Не резвою
мечтой союз твой заключен;
Пред грозным
временем, пред грозными судьбами,
О милый, вечен
он!
1817
Кюхельбекеру
В последний
раз, в тиши уединенья,
Моим стихам
внимает наш Пенат!
Лицейской жизни
милый брат,
Делю с тобой
последние мгновенья!
Итак, они
прошли ‒ лета соединенья; ‒
Итак, разорван
он ‒ наш братский верный круг!
Прости!..
хранимый тайным небом,
Не разлучайся,
милый друг,
С фортуной,
дружеством и Фебом, ‒
Узнай любовь ‒
неведомую мне ‒
Любовь надежд,
восторгов, упоенья:
И дни твои
полетом сновиденья
Да пролетят в
счастливой тишине!
Прости... где б
ни был я: в огне ли смертной битвы,
При мирных ли
брегах родимого ручья,
Святому
братству верен я!
И пусть....
(услышит ли Судьба мои молитвы?)
Пусть будут
счастливы все, все твои друзья!
1817
Из стихотворения «Из
письма к Гнедичу»
Ты, коему
судьба дала
И смелый ум и
дух высокой,
И важным песням
обрекла,
Отраде жизни
одинокой;
О ты, который
воскресил
Ахилла призрак
величавый,
Гомера Музу нам
явил
И смелую певицу
славы
От звонких уз
освободил ‒
Твой глас
достиг уединенья,
Где я сокрылся
от гоненья
Ханжи и гордого
глупца,
И вновь он оживил
певца,
Как сладкий
голос вдохновенья.
1821
Из стихотворения «Чаадаеву»
Но Дружбы нет со мной. Печальный вижу я
Лазурь чужих небес, полдневные края;
Ни музы, ни труды, ни радости досуга –
Ничто не заменит единственного друга.
Ты был целителем моих душевных сил;
О неизменный друг, тебе я посвятил
И краткий век, уже испытанный Судьбою,
И чувства – может быть спасенные тобою!
Ты сердце знал мое во цвете юных дней;
Ты видел, как потом в волнении страстей
Я тайно изнывал, страдалец утомленный;
В минуту гибели над бездной потаенной
Ты поддержал меня недремлющей рукой;
Ты другу заменил надежду и покой;
Во глубину души вникая строгим взором,
Ты оживлял ее советом иль укором;
Твой жар воспламенял к высокому любовь;
Терпенье смелое во мне рождалось вновь;
Уж голос клеветы не мог меня обидеть,
Умел я презирать, умея ненавидеть.
<///>
Одно желание:
останься ты со мной!
Небес я не
томил молитвою другой.
О скоро ли, мой
друг, настанет срок разлуки?
Когда соединим
слова любви и руки?
Когда услышу я
сердечный твой привет?
Как обниму
тебя! Увижу кабинет,
Где ты всегда
мудрец, а иногда мечтатель
И ветреной
толпы бесстрастный наблюдатель.
Приду, приду я
вновь, мой милый домосед,
С тобою
вспоминать беседы прежних лет,
Младые вечера,
пророческие споры,
Знакомых
мертвецов живые разговоры;
Поспорим,
перечтем, посудим, побраним,
Вольнолюбивые
надежды оживим…
1821
<Вяземскому>
Язвительный
поэт, остряк замысловатый,
И блеском
[колких слов], и шутками богатый,
Счастливый
В<яземский>, завидую тебе.
Ты право
получил, благодаря судьбе,
Смеяться весело
над Злобою ревнивой,
Невежество
разить анафемой игривой.
1821
<Из письма к Я.Н.
Толстому>
Горишь ли ты,
лампада наша,
Подруга бдений
и пиров?
Кипишь ли ты,
златая чаша,
В руках веселых
остряков?
Всё те же ль
вы, друзья веселья,
Друзья Киприды
и стихов?
Часы любви,
часы похмелья
По-прежнему ль
летят на зов
Свободы, лени и
безделья?
В изгнаньи
скучном, каждый час
Горя
завистливым желаньем,
Я к вам лечу
воспоминаньем,
Воображаю, вижу
вас:
Вот он, приют
гостеприимный,
Приют любви и вольных
муз.
Где с ними
клятвою взаимной
Скрепили вечный
мы союз,
Где дружбы
знали мы блаженство,
Где в колпаке
за круглый стол
Садилось милое
равенство,
Где своенравный
произвол
Менял бутылки,
разговоры,
Рассказы, песни
шалуна;
И разгорались
наши споры
От искр и шуток
и вина.
Вновь слышу,
верные поэты,
Ваш очарованный
язык...
Налейте мне
вина кометы,
Желай мне
здравия, калмык!
1822
Коварство
Когда твой друг
на глас твоих речей
Ответствует
язвительным молчаньем;
Когда свою он
от руки твоей,
Как от змеи, отдернет
с содроганьем;
Как, на тебя
взор острый пригвоздя,
Качает он с
презреньем головою, ‒
Не говори: «он
болен, он дитя,
Он мучится
безумною тоскою»;
Не говори:
«неблагодарен он:
Он слаб и зол,
он дружбы недостоин;
Вся жизнь его
какой-то тяжкой сон»...
Ужель ты прав?
Ужели ты спокоен?
Ах, если так,
он в прах готов упасть,
Чтоб вымолить у
друга примиренье.
Но если ты
святую дружбы власть
Употреблял на
злобное гоненье;
Но если ты
затейливо язвил
Пугливое его
воображенье
И гордую забаву
находил
В его тоске,
рыданьях, униженье;
Но если сам
презренной клеветы
Ты про него
невидимым был эхом;
Но если цепь
ему накинул ты
И сонного врагу
предал со смехом,
И он прочел в
немой душе твоей
Всё тайное
своим печальным взором, ‒
Тогда ступай,
не трать пустых речей ‒
Ты осужден
последним приговором.
1824
Из стихотворения «19
октября»
Друзья мои,
прекрасен наш союз
Он как душа
неразделим и вечен ‒
Неколебим,
свободен и беспечен
Срастался он
под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни
бросила судьбина,
И счастие куда
б ни повело,
Всё те же мы:
нам целый мир чужбина;
Отечество нам
Царское Село.
Из края в край
преследуем грозой,
Запутанный в
сетях судьбы суровой,
Я с трепетом на
лоно дружбы новой,
Устав, приник
ласкающей главой...
С мольбой моей
печальной и мятежной,
С доверчивой
надеждой первых лет,
Друзьям иным
душой предался нежной;
Но горек был
небратский их привет.
И ныне здесь, в
забытой сей глуши,
В обители
пустынных вьюг и хлада,
Мне сладкая
готовилась отрада:
Троих из вас,
друзей моей души,
Здесь обнял я.
Поэта дом опальный,
О Пущин мой, ты
первый посетил;
Ты усладил
изгнанья день печальный,
Ты в день его
Лицея превратил.
Ты, Горчаков,
счастливец с первых дней,
Хвала тебе ‒
фортуны блеск холодный
Не изменил души
твоей свободной:
Всё тот же ты
для чести и друзей.
Нам разный путь
судьбой назначен строгой;
Ступая в жизнь,
мы быстро разошлись:
Но невзначай
проселочной дорогой
Мы встретились
и братски обнялись.
Когда постиг
меня судьбины гнев,
Для всех чужой,
как сирота бездомный,
Под бурею
главой поник я томной
И ждал тебя,
вещун пермесских дев,
И ты пришел,
сын лени вдохновенный,
О Дельвиг мой:
твой голос пробудил
Сердечный жар,
так долго усыпленный,
И бодро я
судьбу благословил.
С младенчества
дух песен в нас горел,
И дивное
волненье мы познали;
С младенчества
две музы к нам летали,
И сладок был их
лаской наш удел:
Но я любил уже
рукоплесканья,
Ты гордый пел
для муз и для души;
Свой дар как
жизнь я тратил без вниманья,
Ты гений свой
воспитывал в тиши.
Служенье муз не
терпит суеты;
Прекрасное
должно быть величаво:
Но юность нам
советует лукаво,
И шумные нас
радуют мечты...
Опомнимся ‒ но
поздно! и уныло
Глядим назад,
следов не видя там.
Скажи,
Вильгельм, не то ль и с нами было,
Мой брат родной
по музе, по судьбам?
Пора, пора!
душевных наших мук
Не стоит мир;
оставим заблужденья!
Сокроем жизнь
под сень уединенья!
Я жду тебя, мой
запоздалый друг ‒
Приди; огнем
волшебного рассказа
Сердечные
преданья оживи;
Поговорим о
бурных днях Кавказа,
О Шиллере, о
славе, о любви.
Пора и мне...
пируйте, о друзья!
Предчувствую
отрадное свиданье;
Запомните ж
поэта предсказанье:
Промчится год,
и с вами снова я,
Исполнится
завет моих мечтаний;
Промчится год,
и я явлюся к вам!
О сколько слез
и сколько восклицаний,
И сколько чаш,
подъятых к небесам!
И первую
полней, друзья, полней!
И всю до дна в
честь нашего союза!
Благослови,
ликующая муза,
Благослови: да
здравствует Лицей!
Наставникам,
хранившим юность нашу,
Всем честию, и
мертвым и живым,
К устам подъяв
признательную чашу,
Не помня зла,
за благо воздадим.
Полней, полней!
и сердцем возгоря,
Опять до дна,
до капли выпивайте!
Но за кого? о
други, угадайте...
Ура, наш царь!
так! выпьем за царя.
Он человек! им
властвует мгновенье.
Он раб молвы,
сомнений и страстей;
Простим ему
неправое гоненье:
Он взял Париж,
он основал Лицей.
Пируйте же,
пока еще мы тут!
Увы, наш круг
час от часу редеет;
Кто в гробе
спит, кто дальный сиротеет;
Судьба глядит,
мы вянем; дни бегут;
Невидимо
склоняясь и хладея,
Мы близимся к
началу своему...
Кому ж из нас
под старость день Лицея
Торжествовать
придется одному?
Несчастный
друг! средь новых поколений
Докучный гость
и лишний, и чужой,
Он вспомнит нас
и дни соединений,
Закрыв глаза
дрожащею рукой...
Пускай же он с
отрадой хоть печальной
Тогда сей день
за чашей проведет,
Как ныне я,
затворник ваш опальный,
Его провел без
горя и забот.
1825
К Е.Н. Вульф
Вот, Зина, вам
совет: играйте,
Из роз веселых
заплетайте
Себе
торжественный венец ‒
И впредь у нас
не разрывайте
Ни мадригалов,
ни сердец.
1826
И.И. Пущину
Мой первый
друг, мой друг бесценный!
И я судьбу
благословил,
Когда мой двор
уединенный,
Печальным
снегом занесенный,
Твой
колокольчик огласил.
Молю святое
провиденье:
Да голос мой
душе твоей
Дарует то же
утешенье,
Да озарит он
заточенье
Лучом лицейских
ясных дней!
1826
Кипренскому
Любимец моды
легкокрылой,
Хоть не
британец, не француз,
Ты вновь
создал, волшебник милый,
Меня, питомца
чистых Муз, ‒
И я смеюся над
могилой,
Ушед на век от
смертных уз.
Себя как в
зеркале я вижу,
Но зто зеркало
мне льстит.
Оно гласит, что
не унижу
Пристрастья
важных Аонид.
Так Риму,
Дрездену, Парижу
Известен впредь
мой будет вид.
1827
19 октября 1827
Бог помочь вам,
друзья мои,
В заботах
жизни, царской службы,
И на пирах
разгульной дружбы,
И в сладких
таинствах любви!
Бог помочь вам,
друзья мои,
И в бурях, и в
житейском горе,
В краю чужом, в
пустынном море,
И в мрачных
пропастях земли!
1827
Источники:
Комментариев нет:
Отправить комментарий