Забуду ли его кремнистые вершины,
Гремучие ключи, увядшие равнины,
Пустыни знойные, края, где ты со мной
Делил души младые впечатленья;
Где рыскает в
горах воинственный разбой
И дикий гений вдохновенья
Таится в тишине глухой?
Уж полдень над
его главой
Пылал в сиянии веселом…
И лучших дней
воспоминанье
В увядшем сердце заключил.
Но он забыл
сосуд целебный;
Он ловит жадною душой
Приятной речи звук волшебный
И взоры девы
молодой.
Он чуждых слов не понимает;
Но взор умильный, жар ланит,
Но голос нежный говорит:
Живи! и пленник
оживает.
Всё тот же он;
всё тот же вид
Непобедимый, непреклонный.
Повсюду он со мною
бродит
И мрачную тоску наводит
На душу сирую мою.
Туманный, неподвижный взор
Безмолвный выражал укор…
Когда кинжал измены хладный,
Когда любви тяжелый сон
Меня терзали и
мертвили,
Я близ тебя еще
спокойство находил…
Над ним летает смертный сон
И холодом тлетворным дышит.
И жизни дух проснулся в нем…
Он раб.
Склонясь главой на камень,
Он ждет, чтоб с
сумрачной зарей
Погас печальной жизни пламень,
И жаждет сени гробовой.
Оделись пеленою туч
Кавказа спящие вершины...
Не вдруг увянет наша младость,
Не вдруг восторги бросят нас,
И неожиданную радость
Еще обнимем мы не раз…
Без упоенья,
без желаний
Я вяну жертвою страстей.
Ты видишь след любви несчастной,
Душевной бури след ужасный…
Но поздно: умер я для счастья,
Надежды призрак улетел;
Твой друг отвык
от сладострастья,
Для нежных чувств окаменел...
Чернеют бурки,
блещут брони,
Кипят оседланные кони…
К черкешенке
простер он руки,
Воскресшим сердцем к ней летел…
Отечество тебя ласкало с умиленьем,
Как жертву
милую, как верный свет надежд.
И смолкнул ярый
крик войны,
Всё русскому мечу подвластно.
Мечты знакомые, знакомые страданья
И тайный глас
души моей.
И слышит:
загремели вдруг
Его закованные
ноги...
Всё, всё сказал ужасный звук…
В Россию
дальний путь ведет,
В страну, где
пламенную младость
Он гордо начал
без забот;
Где первую познал он радость,
Где много милого любил,
Где обнял грозное страданье,
Где бурной жизнью погубил
Надежду,
радость и желанье…
И долго, долго перед ним
Она, задумчива,
сидела…
Не вдруг увянет наша младость,
Не вдруг восторги бросят нас…
Ничто его не тяготит,
Ничто не брякнет…
Всё тот же он; всё
тот же вид
Непобедимый,
непреклонный.
Забудь меня: твоей любви,
Твоих восторгов я не стою.
Ах, русский, русский, для чего,
Не зная сердца
твоего,
Тебе навек я
предалася!
Нет! я не знал
любви взаимной,
Любил один, страдал один…
Она исчезла,
жизни сладость;
Я знала всё, я знала радость…
И русский в шумной
глубине
Уже плывет и пенит волны,
Уже противных скал достиг,
Уже хватается за них…
Покинул он родной предел
И в край далекий полетел…
Как тяжко мертвыми устами
Живым лобзаньям отвечать…
Они безмолвно
юных дев
Знакомый
слушают припев,
И старцев сердце молодеет.
Отечество тебя
ласкало с умиленьем,
Как жертву милую, как верный свет надежд.
Но пленник
хладный и немой,
С
обезображенной главой,
Как труп, недвижим оставался.
Воспомнил юноша
свой плен,
Как сна ужасного тревоги…
За днями дни
прошли как тень.
Но мощный конь
его стрелой
На берег
пенистый выносит.
Когда на холмах
пеленою
Лежит безлунной
ночи тень,
Черкес на корни
вековые,
На ветви вешает
кругом
Свои доспехи
боевые…
То с высоты
крутых холмов
Нетерпеливыми
рядами,
При данном
знаке, вдруг падут,
Как лани, землю поражают,
Равнину пылью
покрывают
И с дружным
топотом бегут.
Лежала в
сердце, как свинец,
Тоска любви без
упованья.
Перед собою, как во сне,
Я вижу образ
вечно милый…
Бледна как тень, она дрожала…
И гасну я, как пламень дымный,
Забытый средь
пустых долин.
И дикие питомцы
брани
Рекою хлынули с холмов…
Казак, утонешь
ты в реке,
Как тонут маленькие дети…
И черной падают волной
Ее власы на
грудь и плечи.
Куда ни мчался
ты грозой ‒
Твой ход, как черная зараза,
Губил, ничтожил
племена…
Подобно племени Батыя,
Изменит
прадедам Кавказ,
Забудут алчной
брани глас,
Оставит стрелы
боевые.
Когда, с глухим сливаясь гулом,
Предтеча бури, гром гремел,
Как часто
пленник над аулом
Недвижим на
горе сидел!
Сыны Кавказа
говорят
О бранных, гибельных тревогах,
О красоте своих коней,
О наслажденьях дикой неги;
Воспоминают прежних дней
Неотразимые набеги,
Обманы хитрых узденей,
Удары шашек их жестоких,
И меткость неизбежных стрел,
И пепел разоренных сел,
И ласки пленниц чернооких.
Меж горцев
пленник наблюдал
Их веру, нравы, воспитанье,
Любил их жизни простоту,
Гостеприимство, жажду брани,
Движений вольных быстроту,
И легкость ног, и силу длани…
Черкес оружием
обвешан;
Он им гордится,
им утешен:
На нем броня, пищаль, колчан,
Кубанский лук, кинжал, аркан
И шашка, вечная подруга
Его трудов, его
досуга.
Стремится конь
во весь опор,
Исполнен
огненной отваги;
Всё путь ему: болото, бор,
Кусты, утесы и овраги…
Оставь же мне
мои железы,
Уединенные мечты,
Воспоминанья, грусть и слезы:
Их разделить не
можешь ты.
Но не спасла
вас наша кровь,
Ни очарованные брони,
Ни горы, ни лихие кони,
Ни дикой вольности любовь!
Все цитаты даются по изданию: Пушкин, А.С. Полное собрание сочинений : в 17 т. Т. 4. Поэмы 1817 - 1824. - М.: Воскресенье, 1994. - 514 с.; ил.
Комментариев нет:
Отправить комментарий